Фатима Мирза - Место для нас

– Готова? – тихо спрашивает он.

Все трое следуют за родителями. У всех абсолютно отсутствующий вид. Амар не может решить, хочет ли он застегнуть верхнюю пуговку на рубашке, поэтому он непрерывно то застегивает, то расстегивает ее.

Аббас относился к Амару как к брату, и Амар возвращал эту теплоту в десятикратном размере. Он имеет право быть рассерженным или безутешным, приглашать всех посидеть с ним, а потом выгнать. Когда прошлым вечером он стоял на подъездной дорожке, в лунном свете, и кидал мяч в обруч снова, и снова, и снова, когда лупил мячом в дверь гаража, так что внутри звук отдавался громом, ему все это прощали.

Они молча ехали на похороны. Хадия прислоняется головой к окну. Удивляется, сколько мелких деталей она неожиданно вспоминает об Аббасе Али, несмотря на то что они всегда были на периферии жизней друг друга. Словно ее разум открыл какую‐то сокровищницу, о которой она не имела представления. Рубашка Аббаса цвета листьев. Ежевика, которую он ел из миски у них на кухне. Газировка, которую он когда‐то пролил на вечеринке их общины. Деревянный брелок в виде тигра, болтающийся на его рюкзаке, – она все время смотрела на него в те дни, когда сидела за Аббасом в воскресной школе. Как он однажды спросил, почему она любит свое сливовое дерево. Как замедлял темп бега во время игры в футбол, чтобы передать ей мяч. Как в его глазах мелькали оранжево-золотые искорки. Как он сказал ей: «Иншалла, все будет хорошо».

Перед тем как войти в помещение, где справляют поминки, Хадия поворачивается к Амару и касается его плеча, словно хочет заговорить. Он смотрит на нее, но Хадия не знает, что сказать. Может, станет легче, если поговорить с Худой?

Он ободряюще поднимает бровь. Она хочет признаться, что любила старшего мальчика Али. Хочет дать ему понять, что потеря коснулась не его одного и, когда она положила руку брату на плечо, она сделала это не для того, чтобы утешить, но попросить утешения.

– Что? – спрашивает Амар, останавливаясь.

Хадия качает головой и проходит мимо него, мимо родителей, мимо толпы со скорбными лицами и видит членов семьи. Дядю Али, который стоя пожимает руки всем, кто входит в комнату. Видит Амиру, сидящую на полу. Лицо ее закрыто руками. Хадия рада, что они не встречаются с ней глазами. Она вдруг застыдилась своей дерзости. Как она могла думать, что ее потеря велика, когда девушка только сейчас потеряла брата, а отец – сына?

Во рту так сильно пересохло, что она шагает по коридорам прямо в ванную. Закрывает за собой дверь и поворачивается к зеркалу. Она не плачет. Но думает о маме и о том, как она постучала в дверь Амара, когда пришло известие. Как ей даже не пришло в голову проверить, как там ее дочь. Именно этого хотела Хадия. Чтобы кто‐то знал. Чтобы ее скорбь не прошла незамеченной. Больше всего она хотела положить голову на колени матери, как часто делал Амар. Рассказать ей, что она потеряла свою первую любовь. Мальчика, которому она была тайно предана с того момента, как впервые поняла, что можно испытывать чувства к постороннему человеку. Она хотела, чтобы мама гладила ее волосы, в точности как касалась волос Амара после известия о смерти Аббаса: снова и снова, будто желая убедиться, что он действительно здесь, потрясенная и счастливая оттого, что он жив. Все эти годы она воображала, что ее судьба когда‐нибудь будет единым целым с судьбой Аббаса Али. То, что они будут вместе, казалось неизбежным. Но она не разрушила барьер молчания между собой и матерью – эти мысли и фантазии неприличны.

Ее отражение. Ее усталое лицо. Она касается нижней пересохшей губы и думает о том, как странно переживать тайную потерю. Безымянную. Потерю возможного будущего. Того, которого у нее никогда не было и не будет. Осознание того, что она тихо и так долго любила кого‐то много лет, хотя видела урывками. Любила того, с кем говорила на ходу, о ком думала втайне, кого касалась, только когда они передавали друг другу чашку ласси или пластинку жвачки.

Наверху страницы с тестом по орфографии красными чернилами написано «100 %». Преподаватель Амара даже приписал небольшое примечание: «Хорошая работа, Амар. Великолепно». Амар на седьмом небе. Размахивает бумагой, как флагом, перед лицом Хадии. Показывает на цифру, словно красного цвета было недостаточно, чтобы привлечь ее внимание.

– Хорошая работа, – повторяет Хадия, когда он впервые показывает ей тест.

Во второй раз она только кивает. Но мама ведет себя так, словно всякий раз видит тест впервые. Приклеивает его липкой лентой на дверцу холодильника, хотя у них, в отличие от других семей, холодильник вовсе не обвешан магнитами и снимками. Мама наклоняется, чтобы поцеловать Амара в щеку. И говорит, что, как только папа придет домой, немедленно отправит его на кухню, чтобы тот полюбовался. Говорит, что Амар заслужил туфли как никто другой.