Фатима Мирза - Место для нас

Все собрались тогда на их заднем дворе. Люди едят вместе, смеются вместе, садятся в ряд, чтобы вместе помолиться. Хадия сидела на колючей траве и удерживала на бедре тарелку с едой. Худа прислонилась к ней. Потому что всегда была такой счастливой и очень нежной первые несколько дней, когда Хадия приезжала домой. Она видела, как старший Али накладывает гору еды на свою тарелку, и втайне удивлялась тому, что мальчики из общины просидели со всеми вместе целый час, ни разу не исчезнув, как это происходило обычно, когда от вернувшихся мальчишек едва уловимо пахло сигаретным дымом, а девочки завистливо закатывали глаза. Даже Амар приложил некоторые усилия, чтобы одеться и причесаться, и сейчас выглядел поразительно похожим на снимки отца в его возрасте. Она помнит, как подумала тогда: может, это значило для них быть почти взрослыми. Почти, но не совсем.

Она поднималась по лестнице, чтобы немного отдохнуть ото всех, но тут ее окликнул старший Али. Она схватилась за перила, повернулась и оказалась на две ступеньки выше его. Улыбнулась тому, что словно стала выше. Теперь их глаза на одном уровне.

– Ты вернулась, – должно быть, сказал он, на что она, должно быть, слегка присела, словно говоря: «Вот она я». – Это ты делала ласси? – спросил он.

– Помогала.

О чем еще они могли говорить? Им и без того не позволено быть рядом! Она тоже могла бы вспомнить много пустячных поводов для беседы, лишь бы хоть что‐то сказать. Хадия колебалась, размышляя, не стоит ли подняться наверх.

– Помнишь день перед твоим отъездом? – спросил он.

Конечно, она помнила. День, когда они вместе делали ласси.

– Это было три года назад, – ответила она, и он удивленно поднял брови:

– Ты помнишь, что я сказал в тот день?

Она покачала головой и вцепилась в свою руку. Но тут же отпустила, боясь, что выглядит слабой и недружелюбной.

– Я знал, что мы будем тобой гордиться. Я так и сказал. Ты всегда была лучшей.

– Ты никогда не говорил этого, – покачала она головой и улыбнулась, уверенная, что покраснела до корней волос.

– Неужели? Но я имел в виду именно это.

Он широко улыбался. Она тоже. Они долго стояли друг напротив друга, и у нее было такое ощущение, что они разделяют общую тайну. В последний раз ее посетила та мысль, которую она упорно гнала от себя с детства, – надежда или предчувствие, что старший Али по‐своему, единственным способом, который знал, ухаживал за ней, проявляя доброту к ее брату. Но тут она отвела взгляд, и момент миновал. Не зная, что сказать, не зная, как ответить не менее значимо, она просто спросила, как идут дела дома.

– Все по‐прежнему, – заверил он и повернулся к семейным фотографиям в рамках, висевшим по всей стене до самого верха лестницы.

Хадия тоже взглянула на снимки. Она и Худа в ужасающих платьях с уродливыми воротниками и широкими юбками. На одной она улыбается, показывая голубые брекеты. На другой Амар взбирается на магнолию.

– Все еще присматриваешь за Амаром ради меня? – спросила она, и эти слова будто бы прозвенели, потому что она произнесла «ради меня».

– Ты знаешь, я не обязан на это отвечать.

Они повернулись, услышав шаги на лестнице. По ступенькам спускалась Амира Али. Хадия напряглась, испугавшись, что их застали наедине с Аббасом. Но это Амира выглядела так, словно ее неожиданно застукали. Зато Аббас знал, как смягчить неловкий момент.

– Вот и ты, – сказал он, словно как раз искал сестру. – Мы скоро уходим.

Амира указала куда‐то назад.

– Все ванные внизу были заняты, – сказала она.

Аббас стал спускаться. Амира застенчиво улыбнулась, прошла мимо Хадии и последовала за братом. Прежде чем свернуть за угол, Аббас оглянулся и произнес:

– Еще раз поздравляю. А может, он сказал «тогда я был прав» и взмахнул рукой.

Может быть, она кивнула. Возможно, так и осталась стоять.

В дверь стучат. Хадия знает по стуку и длине паузы перед вторым ударом, что это Амар. Хадия открывает. Она впервые смотрит на него не как на младшего брата, а как на молодого человека, которым он стал. В его лице и манере вести себя уже появились признаки того, каким он будет через десять, двадцать лет.

Невольно закрадываются опасения, которые сопровождает окончательно сформировавшийся страх. Она боится: вдруг он умрет таким же молодым и так же внезапно, как старший Али? До этой недели ей в голову не приходило, что она может потерять брата или сестру, что на месте Аббаса мог оказаться Амар.

Амар смотрит на нее с любопытством. Возможно, он принимает ее страх за волнение перед собранием, которое они должны посетить.