Евгений Князев - Красный пассажир

Однажды под вечер к Игорю в каюту шумно ввалилась делегация, состоящая из местных профсоюзных и комсомольских деятелей красного пассажира. Этих людей Смагин не знал и потому на их просьбу объяснить, почему американец все еще на судне, вежливо попросил очистить помещение, что они и сделали, с холопской готовностью и напряженностью на праведных лицах, обдумывая в голове свои промахи.

Игорь подозревал, что эта провокация устроена при поддержке помполита, которого Карпентер вполне возможно мог и подкупить, но он также прекрасно знал, что пока он хозяин на судне и ни помпа, ни кэп его голыми руками не возьмут. Для них это было равносильно самоубийству.

Между тем, помполит Василий Плоткин пришел на вечер в черном парадном кителе с золотыми галунами. Он элегантно подошел к, одиноко стоявшей девушке из обслуги по имени Наташа Сердюк, а по кличке — «три рубля и наша», и, неловко поклонившись, пригласил удивленную барышню на танец.

Наталья, с ужасом в глазах, пошла вслед за Плоткиным на середину зала, где он подхватил ее и закружил в диком вихре вальса. Такого позора девушка не испытывала наверное с тех пор, как когда — то в юные годы ей впервые предложили деньги в обмен на любовь. «Любовь» все же свершилась и деньги остались при ней, но тот момент она вспоминала всегда с ужасом, который возник в примитивном мозгу и затем перерос в норму поведения. Что собственно могла сделать несчастная дневальная с таким позором, когда на танец ее приглашает самый, что ни на есть, супер голубой на всем пассажирском флоте пароходства. Нет, все что угодно, лучше десять мужиков одновременно, чем с таким в обнимку.

Наташа будто невзначай подставила под ножку помполиту, и они завалились возле сцены под хохот и улюлюканье команды и пассажиров.

«Молодец, Натаха, так, педрилу» — слышались поощряющие возгласы моряков со всех сторон, — «Ишь, на женщин потянуло, коммуняку, беги к своему поваренку, старый развратник».

Плоткин подскочил, как кукольный солдатик и, враз, забыв о «мужской» деликатности, исчез из зала. Наталья поднялась, отряхнула юбку и, как ни в чем не бывало, подошла к стойке бара, где хозяйничала красавица Леночка Кузнецова. Сердючка жестом указала на «Столичную».

— Ленок, плескани пол стакана, хоть смою с себя эту погань, всю облапил, животное, будто в помойной яме побывала.

Кузнецова без слов налила полный стакан водки и подвинула ближе к трясущейся в ознобе девушке. Она улыбнулась, показывая свою солидарность, но на большее Сердючке рассчитывать, не приходилось, здесь каждый вершил свою судьбу сам и все это понимали без лишних слов.

Галина Савельева в окружении молодых моряков медленно потягивала шампанское. Стараясь не привлечь внимания своим печальным видом, она иногда улыбалась, обнажая свои перламутровые зубки и незаметно, из-под густых ресниц, наблюдала за залом. Да, она искала Смагина. Девушка до сих пор не понимала, что вдруг произошло в их отношениях. Сейчас она была похожа на обиженную девочку-подростка, впервые, столкнувшуюся с изменой. В ее глазах иногда зажигались радостные огоньки, но тут же гасли, как гаснет свет в театре, перед началом представление и такое шоу ей еще предстояло сегодня увидеть.

«Но почему, почему мужчины такие жестокие! Ведь они расстались как нельзя лучше, и он пообещал позвонить, а при встрече в коридоре даже не остановился, не улыбнулся». — Савельева провела рукой по своей груди, которая еще горела от его поцелуев, она словно ощущала его дыхание на шее и плечах. Его слова, идущие откуда-то издалека разрывали на части девичье самолюбие.

Савельева машинально протянула руку с пустым бокалом в сторону барной стойки и вдруг увидела его в кругу танцующих. Игорь, обняв за талию маленькую, рыженькую девицу плавно выгибался, пытаясь повторять эротические движения латиноамериканских танцоров в зажигательной «Ламбаде». Блондинка тоже извивалась, словно змея. Она смеялась широким ртом и виляла маленькой задницей, обтянутой кожаными шортами.

На глазах Савельевой навернулись слезы. Ведь вчера она впервые почувствовала приближение любви и вечной весны, причем она была уверена, что эта любовь взаимная. «Неужели этот мир настолько мерзок, что в нем нет, и никогда не будет для нее и крупинки счастья».

Рядом кто-то грубо пристроился на свободный стульчик. Галину обдала струя перегара, словно она зашла в известный пивной бар «на Постышева», переполненный пьяными мужиками. Это была Марина Батькова со своей неразлучной подружкой Аллочкой. Марина по свойски обняла Савельеву и, чмокнув в щеку, пролепетала заплетающимся языком.