Евгений Князев - Красный пассажир

Смагин внимательно посмотрел на Карпентера, пока тот не опустил глаза. «Вроде понял, глупостями с властями заниматься не будет, но надо перестраховаться». Он взял со стола пакет и небрежно бросил его в один из выдвижных ящиков. Затем из сейфа вынул заветную папку и аккуратно уложил ее перед собой. Он погладил ее рукой. «Кормилица» — цинично подумал он про себя и достал одно из заявлений девушек.

— Первую бумагу ты уже отработал, но она не главная, запомни это. На, держи, — Смагин протянул мелко исписанный лист бумаги в трясущиеся руки американца.

Тот мельком пробежал по тексту глазами и, свернув лист вчетверо, засунул его в нагрудный карман. «Суки, какие они суки, ты посмотри, что понаписали…»

— Конечно суки, а кто же они по — твоему, все порядочные барышни сидят по домам и ждут когда к ним посватается какой-нибудь миллионер или принц, а этим, как ты говоришь, сукам, приходиться бороздить океаны, рисковать жизнью, бесплатно отдаваться уродливым старикам — своим начальникам, разлагать свою душу.

Поэтому я еще раз говорю, что это заявление не главное и пока ты со мной не рассчитаешься сполна, над тобой будут висеть меч советского правосудия. Понимаешь, Карпентер, все, что бы ты ни придумал, чтобы одурачить меня, все, в конце концов, будет мне известно, тем более на красном пассажире. К примеру мне уже известно, что ты ходил по каютам начиная от Сидоренко и капитана и кончая помполита Плоткина и простыми рыбаками, но нигде не нашел поддержки. Наш народ не любит насильников и стукачей, тем более иностранцев, поэтому спокойно прими свою судьбу и не дергайся.

Если это еще раз повторится, я прекращу с тобой какие-либо обязательства по нашему устному договору, а еще хуже запру тебя в каюту до Владивостока, а там со спокойной совестью сдам тебя властям. А уж они, волки, любят такие простые дела, когда им преподносят на тарелочке всю раскладку и преступника. Так что еще есть у тебя один шанс подумать. Все, пока свободен.

Когда Карпентер вышел Игорь выдохнул, словно проплыл стометровку, ни разу не глотнув воздуха. Лицо его горело, он сам сейчас находился на грани стресса и мог сорваться в любую минуту. Требовалась генеральная разрядка, и он уже знал, чем займется следующие несколько часов. Смагин выдвинул ящик стола и дотронулся до пакета, его опять обдало жаром, словно он прикоснулся к раскаленной печи, ну все, и тут взгляд его остановился на переборке, к которой был прикручен портрет Ленина — Бланка. «Вот здесь их место!».

Через пару минут Игорь закрутил последний шуруп, аккуратно затер ветошью царапины и с облегчением уселся на диван. Его мучил голод, и он набрал номер ресторана.

— Директор ресторана на проводе, а это вы, Игорь Львович, ужин в каюту и чтобы Галочка Савельева доставила, сделаем, минут через пятнадцать, ждите.

Но через пять минут к нему опять без стука ворвался Карпентер.

— Игорь, я так больше не могу, давайте напишите мне гарантийное письмо или расписку, как это по вашему делается, чтобы я был уверен, что вы меня очередной раз не проведете. — Джон дышал часто, и лицо его побагровело, словно он промчался милю по знойной пустыне Аризоны.

Смагин в это время лежал на диване и читал томик Блока, который он брал с собой в рейс. Мистические стихи Александра завораживали и успокаивали его. Он в который раз перечитывал «Незнакомку», пытаясь понять настроение и смятение поэта в момент написания этого шедевра, но все испортил американец со своими бумажками. Игорь даже не приподнялся с дивана, так сейчас ему был противен американский бизнесмен.

— Такие бумажки у нас пишут, когда имеют дело с нормальными людьми, тебе же ничего писать не буду и это наш с тобой последний разговор. Еще раз ворвешься, сядешь под замок.

— Что вы такое говорите, Игорь Львович, во всех цивилизованных странах применяют подобные правила по работе с юридическими документами. — Джон даже приподнялся, но затем как-то обмяк и опустил глаза. — Я и вправду не знаю, что мне делать, возможно, сейчас я делаю глупости, но вы меня загнали в угол.

— Кстати, где ты видел, чтобы как ты говоришь, в цивилизованной стране кучка жуликов скупила весь флот управления за двадцать долларов?! Короче, слушай сюда, Карпентер, не разыгрывай из себя невинную девицу. Небось, когда получал свой куш от продажи наших пароходов, совсем не задумывался и не беспокоился, что тысячи моряков останутся без работы, их семьи будут нищенствовать, пока не продадут последнее, что у них осталось — свою квартиру, так как за нее нечем платить. Их дочери превратятся в проституток, и истерзанных их будут находить то на пляжах бухты Шамора, то на Горностаевской свалке, а сыновья за грабежи пойдут на зону, сами же эти несчастные превратятся в отбросы общества, пока не замерзнут где-нибудь возле мусорного контейнера.