Евгений Князев - Красный пассажир

Обо всем этом ты, конечно же, никогда не задумывался, да где тебе с твоими сверхзадачами «великого американца». А теперь у тебя море времени и заметь, тебе дается шанс на исправление. Иди и все делай так, как тебе говорят. Не строй заговоров, интриг все равно теперь у тебя ничего не получиться. Будешь паинькой через неделю, другую будешь в своем любимом Сиэтле. Начнешь выпендриваться знай, я трупом лягу, но и ты будешь мучиться до конца своих дней.

Смагин, конечно же, понимал, сколько не тверди волку не резать овец — словами его не проймешь. Только вот так, жестко, пусть его же подлыми методами можно остановить ненасытного, алчного и жадного америкашку, чьи предки действительно были тружениками и никогда не позволяли себе вольность — залезть в чужой карман, хотя как знать?

Пока все эти скомканные в один непонятный клубок события и сомнения проносились у Игоря в голове, его изрядно потрепанная за рейс нервная система приняла очередные сигналы извне. Через пробитую, словно решето ауру, к нему потекли потоки отрицательной энергии. Он словно дикий зверь почуял неладное. По всему телу пробежал неприятный холодок, словно он вышел голым в сырую осеннюю погоду на открытый воздух. Предчувствие опять не обмануло Смагина, протяжно зазвонил телефон.

— Говорит начальник радиостанции Картавцев, Игорь Львович, срочно поднимайтесь в радиорубку, я принял сигнал бедствия от тонущего судна, капитана я уже оповестил.

Смагин натянул теплые японские кроссовки и, накинув альпак, стал рыться в карманах.

«Где эти чертовы ключи от каюты?» — он мельком осмотрел стол и кровать «Все, уже башка не хочет варить». Он встал на колени и полез под стол, пошарил по паласу, под рукой, что-то звякнуло. «Да вот же они!» Сейчас он припомнил, что, зайдя в свой люкс, швырнул связку ключей на стол, но они проскочили по гладкой полировке и теперь, из-за собственной небрежности, ему приходиться ползать в пыли, как последнему лоху.

Смагин повернулся, чтобы выползти из — под стола и тут увидел перед собой две стройные ножки, обтянутые черной сеткой искрящихся колготок и в крохотных, бардовых туфельках на высоких каблуках. Его взгляд начал перемещаться вверх, пока не столкнулся с удивленными, широко раскрытыми глазами официантки Галины Савельевой. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, держа в руках большой серебряный поднос, на котором дымилось его любимое жаркое из телятины с овощами и острым соусом.

— Что вы здесь делаете, — удивленно спросила Савельева, не выпуская своего подноса из рук.

— Вчерашний день ищу, разве не заметно, — Смагин, ловко изогнувшись, выскочил из-под проклятого стола и встал перед Савельевой.

— Да поставь ты, этот чертов, поднос на стол, — выругался он, добавив пару красочных русских выражения.

Девушка испуганно отпрянула, но выполнила указание, затем, повинуясь чувствам, приблизилась вплотную к Игорю. Теперь ее маленький носик почти упирался ему в грудь. Игорь обнял двумя руками Галину за талию и крепко притянул к себе так, что она вся затрепетала, задрожала в его объятиях. Смагин, еле сдерживая себя, чмокнул Савельеву в щеку и отстранил от себя.

— Извини, срочно вызывают на мост, опять кто-то тонет, теперь будем мы спасать. Позвони через час, к этому времени, я думаю, мы уже решим проблему. — Он грубо оттолкнул Галину, которая вслед за ним вышла в фойе и, помахав ручкой, бодро зашагала в свой ресторан.

Игорь бегом поднялся по трапу и уже перед дверью радиорубки услышал известные любому моряку позывные «SOS» — «Save Our Souls» и голосовой сигнал бедствия «Mayday», «Мayday»… На мосту сквозь хрипы и свист на станции УКВ едва были слышны слова капитана, терпящего бедствия, судна: «Всем кто меня слышит. Я капитан СРТМ «Кижуч», не имею хода относительно воды, дрейфую на камни. Имею пробоину в районе машинного отделения. Водой залит главный распределительный щит. Имею крен пятнадцать градусов. Кто находиться поблизости прошу срочно помощи».

Смагин на мосту нос в нос столкнулся с Семеновым. Тот, не говоря ни слова, прошел вперед и уткнулся сморщенным личиком в резиновый кожух локатора и манипуляторами начал определять дистанцию и пеленг до цели, хотя тонущее судно можно было легко рассмотреть визуально.

— Чиф, самый малый ход, мы в двух кабельтовых от рыбака, — скомандовал капитан, и старпом со звоном установил стрелку рычага судового телеграфа на выбитой медной отметке «Dead slow ahead».