Евгений Князев - Красный пассажир

Смагин еще пару минут постоял в задумчивости над картой района, затем выглянул в иллюминатор, где сияло яркое солнце, чему-то своему улыбнулся и пошел вслед за капитаном на ходовой мостик, где сейчас правил вахту второй помощник капитана.

— К 20–00 по местному времени при нашей скорости должны быть на рейде Шикотана, — как бы невзначай произнес Семенов, рассматривая в черный бинокль горизонт и проплывающие по правому борту конусы вулканов, обрамленные белоснежными воротничками вечного льда и снега и подпирающие своим неровно обрубленными вершинами купол синего неба.

— У вас там, Игорь Львович, я имею ввиду, остров Шикотан, на базе «Торгмортранса» есть знакомые? — эти слова произнес кэп, с усмешкой, похожей больше на гримасу душевнобольного человека, заколотого транквилизаторами врачами — психиатрами, затем он с нескрываемой иронией начал разглядывать Смагина, словно видел его впервые. Игорь пропустил слова Семенова мимо ушей, как это делает любой уверенный в себе человек, когда у его ног надрывно тявкает блохастая, покрытая лишаями дворняжка.

— Есть, мастер, есть и знакомые и друзья. На этом легендарном острове я когда-то вместе с комсомольскими стройотрядами пытался честным трудом заработать на жизнь. Не получилось. За гнилую картошку, вонючую квашеную капусту и перловку с нас высчитали половину заработанного, словно мы жили не на нарах, а в пентхаузе и питались не из одного котла баландой из селедки, а трапезничали из серебряной посуды в одном из ресторанов Хилтона.

Но к счастью в таких вот местах и по молодости есть у тебя возможность приобрести хороших проверенных друзей — это мне кажется самое главное. А вы как думаете, уважаемый Виталий Николаевич, те несчастья, что навалились на нас с вами в этом рейсе сблизили нас?

Семенов пожал плечами.

— Если меня не снимут с должности после всех приключений, будем считать, что мы расстанемся пусть не друзьями, но хорошими и добрыми приятелями.

— А если вас пнут из пароходства, что же вы на меня будете зуб точить.

— Не знаю, Игорь Львович, я уже не в том возрасте, чтобы заниматься вот такими авантюрами, а у вас похоже, вся жизнь сплошная авантюра.

— Так ведь жизнь такая, обстановка, что в стране, что на вашем красном пассажире, уж такая, что иначе нельзя, просто не выживешь, и вы до сих пор этого понять не можете. Ладно, каждому свое, вечером свяжемся накоротке с местными снабженцами, можете составить список требуемых для судна материалов. Ну, скажем, краска, запчасти для дизеля, вам лучше знать. Только учтите оплата наличкой, а по поводу спиртного, харчей и рыбы — то моя забота.

Семенов покачал головой и расплылся в стариковской улыбке, словно он разговаривал с непутевым внуком.

— Откуда же у меня на судне наличные деньги, я ведь не коммерсант, как некоторые, деньги из воздуха делать не могу.

Игорь, конечно же, понял намек. Карпентер наверняка нажаловался капитану на вымогателя — начальника рейса и об неприемлемых условиях, которыми Смагин обложил несчастного иностранца. «Ну, гляди, матрац — красно — синий, теперь я с тобой ни на какаю попятную не пойду, буду добивать тебя, мошенника, до конца. Пусть я действую их же методами, но по — другому не получиться».

Смагин вспомнил, как два дня тому назад Джон робко вошел в его люкс и, заговорчески оглядев каюту, достал из кожаной сумочки, что всегда висела у него на груди, как у наших российских барыг, пачку аккуратно запечатанных стодолларовых банкнот, завернутых в прозрачный целлофановый мешочек.

Игорь почувствовал, как вдруг бешено заколотилось сердце, будто в его каюту вошла барменша Леночка Кузнецова в своей прозрачной блузке и короткой юбочке. Он никогда еще не видел столько много долларов сразу в одной упаковке, и ему стало трудно дышать. Максимум, что он получал в валюте за шестимесячный рейс на линейных судах в пароходстве в должности суперкарго, была по теперешним меркам смешная сумма, что-то около пятисот долларов США. Сейчас он мобилизовал все свои внутренние силы и резервы, чтобы не показать свое состояние Карпентеру, но, кажется, американец своим опытным глазом прохвоста заметил смятение начальника и заговорил смелее и напористее.

— Здесь двадцать тысяч американских долларов, — почти прошептал Джон, затем твердым голосом бизнесмена, делающего свою обычную работу по даче взятки произнес.

— Больше на руках нет, на берегу в банке сниму оставшуюся сумму, а этот задаток будем считать началом нашей совместной работы. — Карпентер аккуратно положил сверток на письменный стол прямо перед лицом Смагина. — Прошу одного, — опять взмолился Карпентер, не раскручивайте этого дела, я знаю, потом этот маховик уже не остановить ни какими деньгами.