Ольга Ш. - Вразнос

Обычно достаточно пары брошенных предметов, чтобы на тебя обратили внимание. Поняли, что ты имеешь в виду. Удостоверились в серьезности намерений.

Или одного предмета, попавшего в цель (например — фазана с подливкой, расплывающейся по свежекупленному свитеру).

…Большинство вмятин появляются в субботу утром. Или в воскресенье вечером. Когда подсчитываются потери. Материальные и моральные. Когда я наконец вваливаюсь — вот она я, не ждали?

…Ждали, ждали — примерно с пятницы вечера!

— Ну, что еще посеяла? Колись!

Вмятина в полу.

Жирное пятно на свитере.

…Что я только не теряла! Мобильники, карточки, билеты, зонтики, сумки, куртки (свои и чужие), пуговицы от курток, кофты, лифчики, трусы, купальники, камеры, чехлы от камер, палатки (оставлена на фестивале, когда я поняла, что мне и самой-то затруднительно будет выбраться, не то что палатку тащить), помаду, джинсы и щипцы, оставленные у подружек (приеду — заберу), лифчики и колготки, забытые у мужиков (сами все возвращают — глаженое и стираное; маньяки!)… телефоны знакомых, друзей, работодателей, встречи, …доверие, хорошие отношения, дружбу (но сохранила — со значительно большим количеством людей, чем можно себе представить).

Сколько всего брошено, выброшено, засунуто в отверстия! Скооолько всего! …Список бессмысленных рекордов, олимпиада в пределах одной отдельно взятой квартиры, моральная растяжка в размерах одной отдельно взятой семьи. Малая книга Гиннеса. Это при том, что голова у меня еще на месте.

Ну, посеяла что-то. Было б о чем говорить! Руки-ноги целы… Не могу тебе объяснить, что это не важно, что не про накопление, не про выживание здесь — речь! Что мне вещи, что мне — я! Не про то, не про то!..

— Выметайся отсюда! Где шлялась?

— Ты… Ты…! Гад! Где шлялась — туда и выметусь!

— Я — гад? Я — гад???!!! Куда пошла? Стоять! Только попробуй! В свою комнату! Интернет отрубаю! Мобильник выключить! Все вымыть! Все выстирать! Носки на завтра мне найти! В Лондон теперь фиг когда поедешь! И утром не шуметь!

Он пытается меня — привести в норму, сохранить… Ах, не про то!.. Тратьте меня, тратьте! Тратьте — эти ваши вещи!..

Мне сейчас все равно, хоть тушкой, хоть чучелом. Мне бы главное — выспаться. Череп тоненький, как папиросная бумага, всё плывёт перед глазами — меедленно, меедленно заплывая в мозг. К стенам стараюсь не прикасаться — утянет.

…Свитер — в раковину, тряпкой вытереть пол — и только потом — хлопок дверью и — слезы.

— Я завязал! — гордо говорит Черный Алекс.

Дурак! Было так весело.

Дурак! Сам ведь сжирал и снюхивал все, что было.

Дурак! Разве от наркотиков вред бывает?

Вред бывает — когда тебе грустно. Когда тебя — некому тратить. Когда рутина.

Зачем отказываться?

Перед кем выпендриваться?

Перед кем выслуживаться?

Здоровье беречь?

Начнешь его экономить — оно и кончится.

Но я ему не надсмотрщик. Хочет быть дураком…

Пожимаю плечами: завязал — и завязал.

— Я в церковь сегодня ходил.

Ну еще не легче! Бросать его надо… Но где же — где второе такое же найдешь?

— Она прилетает!!!!

— Кто она? Ассоль?

— Ассоль! Богиня! Она! Она! Она! Моя богиня прилетает! Знаешь, какой у меня счет за мобильник? Триста фунтов! Я каждый день с ней говорю по телефону.

Поддаю носком камешек:

— Триста — это, пожалуй, много.

Черный Алекс сбрендил. Это бывает. Никогда на голову не был крепок.

— Она бросает мужа. И будет жить со мной.

— Прекрасно. Рада за вас.

— Она — солнце. Я в таком восторге! Алекс в восторге! Алекс звонит своей любимой каждый вечер и разговаривает с ней по два часа! Алекс счастлив! Итс бьюююютифул!

— Ммм… А я расчитывала тебя самый последний разочек выкрутить досуха.

Я в очередной раз дошла до точки — и маленькие черные зверьки грызут отдельные детали организма. Внутри кружится галактика и говорит голосом гулким, как мировое зло: Хочуууу! Сто раз. Сто мужиков. Хотя бы одного. Хотя бы на секууууундочку. Ну пожааалуйста!

А тут Черный Алекс со своим любовным помешательством. Как некстати! Влюбился, вишь ли, в эту маленькую эстоночку, щеночка, лапу. Теперь она приезжает к нему — и ей ничего не надо. Она готова с ним вместе под шарманку топать по дворам. Лишь бы вместе.

— Понимаешь, я сам — ничто, и она — не очень много. Но вместе мы — сияем! — слов почти не разобрать, склеиваются в ком. Он подпрыгивает, повизгивает, машет руками.

Он уже совсем, совсем не работает на меня. И ни на кого. Он сам по себе. Он — и Ассоль. Светит внутрь, все равно ему, что наружу — торчат только перепутанные провода.