Ольга Ш. - Вразнос

А перчатки?.. Да! Перчатки мне достались под Рождество. Сашечка присел на краешек стула, потряс рукой, закурил, открыл портфель:

— Украл в ТК-максе, — сказал гордо.

Ну конечно — они пришлись точно впору. Ну конечно!

— Спасибо!

Мама — красавица и умница, с которой близость чуть ли не до инцеста — мама-красавица была с треском брошена в предрождественском городе. Она что-то там не оценила, прие….сь, ляпнула. И вот, взбешенный, улепетывая в Лондон после ссоры с мамой, он на полчаса бросил свое дымящееся от гнева тельце на стул в привокзальном кафе.

— А что случилось?

От злости Сашечка весь дерганый, трясет рукой, шипит, не попадая в бороздки, как граммофонная игла.

А слов и не надо. Ну, посрались и посрались — и понятно. Если б я со своей мамой хоть раз всерьез попробовала поговорить — мы б тоже посрались.

— Мой поезд! — вскакивает он — и взваливает на плечо потертую папку, тоже спертую в ТК-максе. — Я помчался.

И — мчится, оставив нас всех, немобильных, скучных, ляпающих не то. Мчится к свободе от салатов, и маминых пирожков, и нотаций.

…И три рождественских дня я мысленно начинала поход к брошенной маме с миской русского салата.

— А вы, простите, кто? — посмотрит она на меня. — Я знакомая вашего сына. — А, — скажет она. — Ваш сын — он очень здоровский… — скажу я. — Нет, не здоровский… интересный человек…. черт, слова-то какие дубовые, неуклюжие. Знаете, он — это он. Вы на него не обижайтесь. Ему непросто жить. Он вокруг себя что-то такое конструирует… особенное. Особую зону. Ну и… щепки летят.

И потом мы заговорим на отвлеченные темы. Мало ли кто я и откуда… Мимо проходила. Маме, даже замечательной маме — не надо знать всю правду про сына.

Но я так и не дошла, и так и не сказала, что он интересный, здоровский, и главное, он — это он.

Не сказала и не поболтала с мамой.

А перчатки остались. Вот они — с маленькой дырочкой и немного замазанные, но вполне в сохранности, спят в углу шкафа и дожидаются зимы.

— У тебя же есть перчатки! От любимого-дорогого! Ты их, конечно, бережешь, не посеяла?

— Берегу, не посеяла, но случайно!

— Перчатки, что перчатки? — рассеянно бормочет Макс.

Действительно, если знать все обстоятельства, то что уж тут — перчатки!

Даже Те Самые Перчатки!

Новый год — это такое серое и скучное подбрюшье года, когда вроде бы что-то должно быть — ан нет. Только вся накопленная тяжесть начинает давить, и елка в углу стоит, немым укором, осыпается и желтеет, преждевременно стареет под густой косметикой игрушек и мишуры.

Водка, салат и «Ирония судьбы». Ежегодная прививка ироничности. Мягков — не секси. Брыльска — ну, если причесать… Да они старые!.. Шутишь?! Они (тогда) — моложе тебя (сейчас).

Горошек, картошка, майонез, особая колбаса мортаделла, единственная здесь похожая на вареную колбасу. Не забыть остановить их ДО того, как они построгают листочками. Успеть в броске вырвать батон колбасы, положить на стол, торжественно, тихим голосом, медленно — чтоб не заподозрили маньяка — объяснить: мне куском! — Куско-о-о-м??? — Да, я сама порежу.

А огурцы? Ну, и так понятно. «Здесь вам не там». Чтоб не забывались. Мы же — колбасная эмиграция, а не огуречная — вот и мучайтесь. Не все купишь за деньги. Дождись рынка, когда немцы приедут со своими огурчиками. Тогда и будут тебе огурцы.

…Ох уж этот русский салат, «простая еда» — ничего себе простая, пока все купишь — ноги сотрешь. Не люблю, не люблю — и злюсь.

Зачем салат? Чтоб напомнить — мы русские? Кому напомнить? Перед кем напомнить? Да просто вкусный салат, ничего не надо напоминать. Просто вкусный? Ах, вот оно что? Просто вкусный, не надо напоминать, понятно.

И смотреть «Иронию судьбы», потому что так принято? Как им сначала не везло, потом прорыв, а потом все-таки повезло? Сначала были лузерами, а потом напряглись (и повезло) и — в дамки?!

«Брыльска… Я не сказал бы ей нет. Не сейчас, а тогда…» — «Что ты на меня смотришь? Я таких, как Мягков, на парти не встречаю». — «Ну, это понятно! Приличный человек!» — «Знаешь, куда все эти ваши приличные? Вот-вот»…

Если б у меня на диване оказался незнакомый пьяный мужик — я не стала б его метлой. Я бы ходила вокруг и делала маленькие шумы. Пока не проснется. И он не оказался бы Мягковым. Башибузуком он бы оказался, вот что.

Не надо бояться прорывов, пьяных слез, не надо бояться мордой в салат. Не надо бояться такого платья, как у нее, не надо бояться пиджака, как у него. Не надо бояться, и не надо стесняться… Местные обо всем этом просто не знают, этого для них не существует, для них это — пустое место.