Александр Маркин - Дневник 2006–2011

10 октября

Видел мертвого человека в серых брюках, он лежал сбоку от входа в банк, под банкоматом. Я поставил утром у банка велосипед и пошел в магазин, а когда вернулся, не мог подойти и забрать велосипед, потому что там лежал мертвец и вокруг него ходили врачи, у банка стояла скорая помощь, я сел на скамейку на автобусной остановке и смотрел, как его забирают. Люди проходят мимо него, заходят в банк, выходят из банка, а к банкомату подойти нельзя.

16 октября

О… живет в доме переводчиков под Цюрихом, поехал к ней в гости. А там — датская переводчица Ульрика и ее подруга — финская переводчица Олли. О… рассказала: она вчера вечером спускается к общему компьютеру в библиотеке и видит такую картину: в полной темноте сидят Олли и Ульрика, смотрят в монитор и тихо переговариваются на шведском, а на мониторе две бабы ебут друг друга кабачком.

17 октября

Когда был в деревне, видел, как голубоглазый русый крестьянин в долине вечером гонит коров в хлев, он шлепал их по крупу, и звучные шлепки были хорошо слышны на холме, где я сидел; вот он сейчас шлепает корову, думал я, а через час будет ебать свою жену или невесту и тоже шлепать ее по попе, как корову, и наверняка с таким же звуком, ведь недаром в простонародье женщин зовут телками. В деревне ужасно: темно, даже если на небе луна и звезды, и в девять часов вечера все уже спят.

18 октября

Пошли сегодня в сельский ресторан, а там на парковке у ресторана — бронемашины и палатки, огороженные колючей проволокой, армейские учения. Сначала солдаты стояли на сельском аэродроме, и один из них держал огромный белый надувной шар, к которому был привязан швейцарский флаг. Потом, когда солнце зашло и на долины опустился туман, солдаты выпустили шар, он полетел в небо, и все (не только солдаты, но и те, кто был в ресторане) задрали головы и стали смотреть, как шар полетел в небо.

Был в гостях у знакомой, мы ели и пили, а потом я стал ходить по комнатам и увидел в одной из комнат маленький эркер, и там стоял пульт, на котором лежала какая-то старая книга с бурыми страницами, а на ней — человеческий череп.

19 октября

Ночью гулял по городу и у витрины магазина женского белья подумал: если я сейчас встану перед витринами и буду дрочить, как быстро меня арестуют?

20 октября

Иногда я прохожу мимо офиса Аэрофлота, и тогда я думаю: какое же счастье, что все авиакомпании мира перешли на электронные билеты и не нужно больше общаться с аэрофлотовскими работницами. Они все одинаковые: ужасные, накрашенные вульгарные бабы в синих пиджаках. Они наверняка, все до одной, имеют офицерские звания и вторую зарплату, еще совершенно не понятно, как они работают, офис все время закрыт, а главная их задача — одурачить пассажиров. Я помню, когда учился в Германии, всегда покупал билеты с открытой датой, и каждый раз, когда я приезжал в аэропорт, чтобы проставить дату вылета, длинноногая аэрофлотовская работница Маша, звезда кельнского аэропорта, от которой всегда противно пахло дешевыми духами и на лице которой было написано, что для того, чтобы работать в ФРГ, она лежала подо всеми своими начальниками, аэрофлотовскими и с Лубянки, а заодно и с половиной сотрудников аэропорта, сообщала мне, что именно на тот день, когда я хочу лететь, свободных мест больше нет, и мне каждый раз приходилось ехать в Дюссельдорф, и там выяснялось, что мест в самолете, на котором я хотел бы улететь, полно. Я только в позапрошлом году понял, что Маша хотела, чтобы я давал ей денег, а я этого совсем не понимал. Но ведь со сколькими это у нее проходило! Вечером я опять ездил в деревню, и шел по шоссе, и смотрел на небо, там заходил на посадку самолет, мигая огнями, и я опять вспомнил про Машу и подумал, ну что мне эта Маша из Аэрофлота, она умрет и ее похоронят, и триллионы людей уже умерли, а звезды горят в миллиарды раз дольше, чем живет человек, но и они однажды погаснут.

МОСКВА, 26 октября

В поезде на Иваново по вагону полночи ходил туда-сюда накачанный блондин в голубой майке. В Иваново — мы приехали на рассвете — было оранжевое небо и черные полоски облаков. Я защищал там диссертацию, тамошняя преподавательница латыни была так расстроена синтаксическими и проч. ошибками в моем автореферате, что опрокинула мне на голову мусорную корзину, а я расплакался.

5 ноября

Сидел два раза с Аней, два раза укладывал ее спать, так получалось; я рассказывал ей перед сном сказки, а когда у меня они кончались, она сама мне рассказывала. Еще один раз Денис готовил ее ко сну и мазал каким-то кремом перед сном, она несколько минут лежала голая на кровати, ко мне спиной, и я смотрел на ее спину и на ее волосы, и она казалась мне самым красивым человеком на свете. Однажды она поцеловала меня перед сном и потом стала облизываться и вытирать рукой губы, я спросил ее: что случилось? — Саша, ты же колючий!