Лиза Ко - Беспокойные

Дэниэл сидел один в квартире Роланда в десять вечера пятницы, раздувшийся после обильного ужина у Вивиан. В Фучжоу уже началось утро субботы — на тринадцать часов в будущем.

— Вивиан говорила тебе, что отдаст меня в приемную семью? Что меня усыновят? — Он заранее смотрел, как это будет по-китайски.

— Только много времени спустя, когда я уже долго прожил в Китае.

— Потому что знала, что это неправильно.

На другом конце провода возникла пауза. Дэниэл почесал внутреннюю сторону руки и слушал нервный шепот батареи.

— Я бы хотел, чтобы мы все могли остаться вместе, — сказал Леон.

— Я бы хотел, чтобы ты не уходил. — Он не называл Леона йи ба. Леон сказал, что теперь у него есть дочь и ее могло бы напугать, если это слово скажет Дэниэл.

Леон кашлянул.

— У меня есть номер твоей матери. По крайней мере, семь лет назад это был ее номер. Тогда я слышал ее в последний раз.

Значит, отчет о слушании не ошибался. Она уехала в Китай.

— Ты ее видел?

— Она тогда собиралась замуж, работала в школе английского языка.

Английского языка? Замуж?

— Что это значит? Ты ее видел?

— Не видел, — сказал Леон, — только говорил по телефону.

— Она ездила во Флориду?

— Она толком не объяснила. Но я знаю, что она никогда бы не оставила тебя без причины.

— Ты сказал ей, что меня усыновили?

— Да.

Дэниэл лег на пол, увидел под диваном комок пыли, носок, который давно искал. С тех пор как он поговорил с Майклом, он уже изобрел новый сюжет: Деминя и маму, жертв семейной трагедии, разлучили коварные махинации Вивиан. Леон сказал, что мать не оставила бы его без причины, но и на связь она выйти не пыталась. Его не искала, но нашла Леона?

— Приезжай в гости, — сказал Леон. — Угощу тебя настоящей китайской едой, а не этим говном, которым кормят в Нью-Йорке. Кстати, китайский у тебя так себе. Что случилось, разучился говорить?

— Просто было не с кем, — ответил Дэниэл, — когда вы все уехали.

Он не сразу позвонил по номеру, который дал Леон. Он боялся, что она не захочет с ним разговаривать.

На следующий день Дэниэл погладил на столешнице свою единственную хорошую рубашку и расправил воротник. У него не было брюк, только джинсы, но он надел темно-серые вместо синих. С походными ботинками придется смириться. В карман он сунул бланки для Карлоу-колледжа, заявление, которое распечатал на принтере Роланда.

На день рождения Джима Хеннингса Элейн и Энджел забронировали итальянский ресторан в Уэст-Вилладж — районе, где Дэниэл всегда терялся, на улицах к западу от станции метро, где названия менялись с упорядоченных номеров на старомодные имена — Перри, Джейн, Горацио. В этой части Уэст-Вилладж не попадались сетевые магазины — только рестораны и бутики с маленькими вывесками со сдержанными шрифтами, — и, в сравнении с Чайна-тауном, на улицах мартовским днем в семнадцать тридцать было почти пусто. Пока Дэниэл возвращался назад после поворота не в ту сторону, он прошел мимо человека, который выгуливал белую собачонку, — оба шли бочком против ветра — и женщины в огромном темном пальто, которая стук за стуком двигала по тротуару ходунки. Он гадал, где теперь живет его мать, — не в том ли старом доме на 3-й улице. Пожарные лестницы здесь были покрашены в матовый черный — контраст со стеклянными высотками в центре, — и ни одно здание не превышало пяти этажей. За огромными окнами виднелись люстры и высокие книжные шкафы, кухни с круглыми деревянными столами и подвесными кашпо, а в одной квартире — комната, где не было ничего, кроме огромного пианино. Даже кирпичные фасады выглядели так, будто их отскребли дочиста, покрыли лаком и навели лоск. Ни это, ни новые роскошные здания в центре не казались Дэниэлу привлекательными. Всё выглядело просчитанным, неискренним.

Чем ближе он подходил, тем больше замедлялся, пока не встал перед рестораном, глядя на написанный вручную знак: «ЗАКРЫТО: ЧАСТНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ»; основания букв жались друг к другу, как девчонки на фотке, подвернув внутрь носки ног. Энджел так и не ответила на его сообщение. Он открыл дверь. Ресторан был небольшим, так что помещение казалось набитым битком. Он взял один из стаканов с шампанским на кремовой скатерти и увидел, что Кэй и Питер разговаривают с Джимом и Элейн. Одеты его родители были проще других гостей, в слегка более формальные версии своих обычных костюмов: у Питера — спортивный пиджак вместо кардигана, у Кэй — юбка вместо плисовых штанов. Они помахали, и Дэниэл потопал в своих походных ботинках, чувствуя к родителям прилив нежности.