Лиза Ко - Беспокойные

— Питер! — Энджел бросилась к нему с объятьями.

— Кто будет кофе? Я после вчерашнего на ногах не стою. Мамочке срочно нужна доза кофеина. — Элейн ушла на кухню, разговаривая на ходу. — Энджел всегда так рада своему Дню попадания. Ну и мы, конечно, с таким-то количеством вина. Жалко, что вы не успели.

— Знаю, знаю, мы очень хотели, — сказала Кэй. — Вчера мы бы не доехали — в выходные такие пробки. Но мы можем устроить День попадания для Дэниэла, и вы приедете к нам.

— Ой, обязательно устройте, — сказала Элейн, — просто обязательно .

— Ой, устроим , — сказала Кэй, разговаривая, как Элейн.

Деминь бросил взгляд на Энджел, но она скакала с ноги на ногу и смотрела на свою растяжку «С Днем попадания».

— Где я буду сегодня спать? — спросил он. Здесь был диван, от которого ближе всего до лифта.

— А, потом решим, — сказала Элейн. — Или устал? Хочешь прилечь? — он покачал головой.

— Элейн, — Энджел дернула мать за футболку. — Можно покажу Дэниэлу мою комнату?

Ее комната была куда меньше, чем у него, со светло-розовыми стенами, кроватью с розовым постельным бельем и изголовьем в виде сердечка, с разбросанной по незастеленным простыням одеждой и усеивавшими пол игрушками, плюшевыми животными в четыре ряда. Деминь проложил через футболки и носки путь до середины комнаты.

Энджел показала маленький розовый айпод с белыми наушниками.

— Хочешь послушать?

Они взяли по наушнику и сели на полу. В правое ухо Деминю вплыла музыка — тихие электронные ударные и скрипящий, обработанный женский вокал.

Энджел качала в такт подбородком.

— Когда твой день рождения?

— Восьмого ноября.

— А у меня нет настоящего дня рождения, потому что меня удочерили, но мы решили, что пусть будет пятнадцатое марта. А когда твой День попадания?

— Что такое День попадания?

— Не знаешь? Он есть у всех приемышей. Это как день рождения, но не день рождения. Это день, когда ты поселился у своей семьи навсегда.

«Попадание» звучало совсем не так весело, как «день рождения», как будто он кому-то попался или во что-то влип.

— Я еще не усыновлен. Я патронатный.

— Что это?

— Это как усыновленный, но более временно. — Деминь посмотрел на Энджел. Ее кожа была светло-коричневая, нос — широкий и приплюснутый. У нее не хватало одного зуба, который острый. — Тебе нравится Хендрикс?

— Кто?

— Джими Хендрикс. У него есть песня с названием, как твое имя. — Деминь отключил наушники и заменил ее айпод на свой дискман. Промотал до «Энджел» и завел. В ушах стали переливаться гитара и цимбалы, и он подпевал. «Завтра я буду с тобой». Потом он испугался, что Энджел подумает, будто он поет ей, будто она ему нравится. Нажал на «стоп».

— Нравится?

— Ничего так.

— Всего лишь, типа, величайший гитарист в истории вселенной.

Она открыла коробку, где лежала пожелтевшая пластиковая буква U.

— Хочешь посмотреть на мою капу? Приходится надевать на ночь, чтобы зубы были ровными. А то мне больно. У меня слишком много зубов. Один пришлось вырвать. — Он боялся, что она сунет пластиковую U в рот или — что еще более ужасно — заставит примерить его, но она закрыла коробочку и бросила на пол, где та приземлилась на плюшевого попугая.

Деминю хотелось рассказать Роланду, как он болтал с девчонкой, выставить все круче, чем было. Он записал телефон Роланда на бумажке; позже он позвонит и всё объяснит. То же самое придется сделать с Питером и Кэй.

— Когда тебя усыновят, спроси у своих родителей про День попадания, — сказала Энджел. — Тогда получишь кучу подарков. Подруга Лили мне подарила диск, а другая подруга Лили — футболку. У меня три подруги по имени Лили и еще одна по имени Джейд. Мы все из Китая.

Деминь поднялся. Из окна было видно крыши зданий пониже, женщину, поливающую цветы, загорающую парочку.

— Там север, — сказала Энджел. — Где Эмпайр-Стейт-Билдинг. Видишь, высокая?

— Я знаю, что такое Эмпайр-Стейт-Билдинг. И Бронкс тоже на севере. — Он не видел отсюда Бронкс, но подтверждение направления от Энджел помогло сориентироваться. У него был план.

— Бронкс далеко.

— Я там раньше жил.

— С Питером и Кэй?

— До того, как попал к ним.

— Я думала, ты родился в Китае, как я.

— Я родился на Манхэттене. Я отсюда .

Брови у Энджел сидели слишком близко — редкие, темные и подвижные. Деминь нашарил в памяти пропавшие мандаринские слова и рискнул:

— Когда ты приезжала, то думала, что это навсегда?

— Я не знаю китайский, — сморщилась она.