Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Погодите. – И повернувшись к Анне, спросил: – А я в нем дышать смогу?

– Конечно, – спокойно ответила она, хотя ее руки, державшие сзади шлем, уже подрагивали от напряжения. – Там немного отдает плесенью, но дышать можно.

– Погодите, – снова попросил Олмстед.

– Мы и так уже отстаем от графика, – одернул его стоявший спереди помощник. – Опускаем.

Они опустили шлем, стараясь, чтобы шурупы попали в гнезда с резьбой в вороте нагрудника. Напарник Анны легонько постучал по макушке шлема. Это был знак Олмстеду: он должен встать, чтобы лейтенант Аксел все проверил. Олмстед встал и беспорядочно замахал руками. Скафандр сильно затруднял его движения, тяжеленные боты пригвоздили ноги к пирсу, и Олмстед стал похож на дерево, которое треплет буря. Только когда напарник Анны ухитрился приоткрыть иллюминатор в шлеме, оттуда вырвался рев на всю округу:

– Дышать нечем! Вытащите меня отсюда! Я тут дышать не могу!

В одно мгновение лейтенант Аксел и Грир умело сняли с него шлем, пояс, ворот, боты и скафандр. Механик тихонько ретировался с пирса. Лейтенант Аксел с удовольствием и не без злорадства объяснил кандидатам в водолазы:

– То, что вы наблюдали, господа, называется клаустрофобия, то есть страх закрытого пространства. В каждой группе попадается хотя бы один такой страдалец, и я предпочитаю сразу его вытурить. Им среди водолазов не место.

– Ну и болван, – ни к кому не обращаясь, буркнул напарник Анны; ее он, похоже, игнорировал. – Мы его обрядили честь по чести, а нам хоть бы доброе слово сказали.

Затем настал черед испытания номер два: барокамера, в которой имитируется давление под водой. Тем, у кого в результате травмы или инфекции закупорены евстахиевы трубы, трудно будет скомпенсировать давление на барабанные перепонки. Если эти неудачники вздумают “изображать из себя героев”, со смешком предупредил лейтенант, им грозит острая боль в ушах или даже разрыв барабанной перепонки, и впоследствии они будут страдать в полном безмолвии. Те, у кого неладно с легкими, могут внезапно обнаружить, что вообще не в состоянии дышать под водой. Наконец, когда в камеру под давлением подается чистый кислород, у некоторых людей по неустановленным пока причинам начинаются конвульсии.

Когда слушатели заволновались всерьез, лейтенант Аксел начал запускать в барокамеру группы по шесть человек. Барокамера представляла собой небольшое помещение цилиндрической формы, разделенное на отсеки. В самом большом отсеке стояла скамья, на которую, точно голуби на провод, тесным рядком сели пять человек, оставив место Анне. Среди пятерых был и ее бесстрастный напарник. Когда все стали знакомиться, выяснилось, что его зовут Пол Баскомб.

– Ты это тоже успешно прошла? – спросил он, покосившись на Анну.

– Нет, я здесь в первый раз, – ответила она, как ей показалось, чересчур оживленно. – В скафандре я тоже не блеснула. Меня ставят вам в пример, только чтобы вас уязвить.

– Я так и понял.

Его слова задели Анну.

– Но узел я и вправду развязала.

Воздух в камере постепенно нагревался, становилось душно. Разговоры смолкли.

– Попробуйте свистнуть, – предложил Баскомб.

Пробовать стали все, включая Анну, но свистнуть не удалось никому.

– Что за черт, – буркнул кто-то.

– Это из-за давления, – объяснил Баскомб. – Прислушайтесь к нашим голосам. Уверяю вас, обычно у меня голос совсем не такой писклявый.

Анна решила тихонько опробовать собственный голос – тем более что мужчины увлеченно пародировали Твити и Багза Банни [33] Твити и Багз Банни – персонажи мультипликационных сериалов студии “Уорнер Бразерз”. . И вообще, чем меньше внимания они на нее обращали, тем свободнее себя чувствовали.

Барокамера сократила их ряды еще на четыре человека, торжествующе сообщил лейтенант Аксел; на том и закончился первый тренировочный день. У Сакко и Мохеле заболели уши; у Хаммерстайна началась одышка; а Макбрайд пожаловался, что у него “с головой что-то странное”, и его тут же освободили от тренировок.

Следующие четыре дня они провели в классе: лейтенант читал им лекции о физических процессах, связанных с глубоководным погружением и работой, об оборудовании и его техническом обслуживании, о составе воздуха, а также демонстрировал карты с отметкой глубин. После каждого часа, проведенного на глубине в тридцать три фута и больше, восемь часов придется проводить на палубе: только тогда их опять сочтут “годными” и разрешат снова спуститься на глубину.