Ноэль Наварро - Современная кубинская повесть

Ты сгибаешь ноги в коленях, подтягиваешь спустившиеся носки и, заправив в них брюки, подвязываешь двумя толстыми резинками. Потом вновь обхватываешь руками окоченевшие лодыжки, стремясь хоть как-то сохранить остатки тепла, и кладешь голову на колени, не переставая дрожать. Тебя не покидает мысль о том, как хорошо было бы превратиться на время всех этих перемещений в какой-нибудь предмет — ящик, оружие, механизм, — чтобы спокойно добраться до места и сберечь силы для решающего момента. Эта идея наверняка пришлась бы по вкусу негру Чано; он долго перемалывал бы ее в своей голове, еще отягощенной остатками веры в сантерию [140] Сантерия — афрохристианский культ на Кубе, сочетающий элементы верований народности йоруба и католицизма. , амулеты и могущество богини Йемайи [141] Йемайя — в мифологии йоруба богиня соленых вод и материнства. , способной превратить человека не только в какой-то там ящик, но и в винтовку, меч, дерево, сову или змею — все зависит от того, кто и как ее об этом попросит. Он вырос в квартале Хесус-Мария, в густонаселенном доме, где его соседом был жрец-бабалао, у которого устраивались моления и прочие обряды лукуми [142] Лукуми — потомки йоруба. . В детстве он носил пришпиленные булавками амулеты, чтобы уберечься от дурного глаза, а один из его братьев, тот, что работал на погрузке сахара в порту, был абакуа. Ты познакомился с Чано в первые месяцы революции, он был тогда чистильщиком и, наводя глянец на твои ботинки, объяснял тебе, что реакционеры постараются лишить бедняков плодов победы. «Я так тебе скажу, белявый, вся надежда на народную милицию да на покровительство Шанго [143] Шанго — один из главных богов афро-кубинского пантеона, заимствованный из мифологии йоруба. ». Однажды вечером он пришел на базу в красном шейном платке — из-за которого кто-то ошибочно посчитал его коммунистом — и щегольской фуражке, надвинутой на самые брови. В нем сразу же обнаружилась солдатская жилка, особая ловкость в обращении с оружием и поразительная способность ориентироваться на местности, проявившаяся во время учений, когда вам пришлось пересекать лесной массив, а потом самостоятельно разбивать лагерь в горах.

Конечно, подумав хорошенько, Чано посмеялся бы над твоими фантазиями: «Ничего не выйдет, белявый, ящик — он и есть ящик, и никакая сила не превратит его во что-нибудь другое». И стал бы повторять, как попугай, то, что затвердил на занятиях по материализму, где вам все ясно и понятно растолковали: колдовство, которым ему столько времени морочили голову, всего лишь трюк. Вы вместе учились на курсах революционной подготовки, спорили до хрипоты и критиковали историю, которую вам раньше преподавали, политические взгляды, которые ловко пытались навязать, и, само собой, религию, веру, необоснованный страх, какой негру внушал Элегуа [144] Элегуа — в мифологии йоруба бог дорог и перекрестков. , средоточие зла, кровавый владыка ножей. Поначалу Чано не убеждали самые красноречивые объяснения Серхио Интеллектуала, поскольку тот никогда не видел, как убивают иглой на расстоянии многих километров; как устами девочки, пребывающей в трансе, говорят далекие предки; как мужчину привязывают на всю жизнь к одной женщине; как с помощью базилика или мяты избавляют от несчастной судьбы и как, бросая раковины, угадывают будущее. Но постепенно Чано стал сомневаться в могуществе черной магии — ведь все эти чары оказались бессильными, когда шла охота на его прадедов на берегах Нигера или Конго, откуда пришла эта раса со своими верованиями, со своими песнями и барабанами, мужеством и тоской по утерянной родине, где слоны разгуливают на воле, где быки так же белы, как цапли, где мужчины свободны, а женщины стройны и грациозны, где охота обильна, а сны слаще меда. Вот ведь и Чано ни разу не выигрывал в лотерею и не знал никого, кому бы это удалось, хотя в его доме ставили стаканы с водой на буфет и перед алтарем святой Варвары, моля ее о помощи. Он так и не смог устроиться на работу, если не считать временного места мусорщика или уличного торговца манго, бананами, апельсинами и прочими плодами, которые часто портились в его корзине, потому что улица жила суровой жизнью, и людям, не имевшим ни кола ни двора, было не до фруктов. А когда у отца Чано открылась легочная болезнь, его не смогли спасти никакие кастрюльки с бобами, земляными орехами, чиримойей [145] Чиримойя — тропический плод, сочетающий вкус банана и ананаса. и кунжутом, которыми мать пыталась умилостивить Бабалу Айе [146] Бабалу Айе — бог афро-кубинского пантеона; ему приписывается способность излечивать от ран и недугов; изображается в язвах и струпьях. ; она даже вышила его отталкивающее изображение на отцовой майке, в которой тот спал. Курсы не сделали Чано стопроцентным атеистом, и он частенько говорил, то ли в шутку, то ли всерьез, что по-прежнему чтит неведомую силу, создавшую землю и море, камни и крабов, янки и буржуев, хотя и понимает — и боги, и дьявол, и духи, и колдовские чары бессильны перед умом и находчивостью человека.