Ноэль Наварро - Современная кубинская повесть

Был у вас и взвод, состоявший из представительниц прекрасного пола — девушек в облегающих блузках и узких брюках, всех возрастов и на все вкусы, — что служило дополнительным стимулом к тому, чтобы трижды в неделю ездить к месту сборов и по нескольку часов упражняться до изнеможения. Как правило, девушки, несмотря на природное кокетство, куда серьезнее, чем вы, относились к занятиям, а некоторые даже добились лучших результатов в стрельбе из винтовки двадцать второго калибра, которую после язвительных наставлений сержанта они поочередно наводили то на пустую консервную банку, то на неприметный сучок беззащитной сейбы [131] Сейба — гигантское тропическое дерево. . Девушки ведали и лазаретом, размещавшимся в хлопавшей на ветру палатке, куда с жалобным видом стекались истомленные милисиано, нуждавшиеся не столько в лекарствах, сколько в ласковых улыбках — для поднятия боевого духа. В их числе был и ты, не проронивший ни стона, как и подобает настоящему мужчине, когда с трудом стягивал недавно выданные тебе ботинки, обнажая стертые в кровь ноги, чтобы испытать прикосновение чудодейственных рук Чины, непревзойденной мастерицы по части многозначительных взглядов, или Кармиты, миниатюрной и изысканной, как флакон дорогих духов, или Дорис, Чарито, Луисы и многих других, скрашивавших вам часы занятий, которые проводили наивные, но пылкие наставники, учившие вас азам военного дела.

Был еще один взвод под эвфемистическим названием «Революционный резерв», куда входили ветераны в выцветших фуражках и непромокаемых шляпах, в шарфах, обмотанных вокруг морщинистой шеи, в клетчатых гетрах до колен, с рюкзаками, набитыми пилюлями от хронических недугов. Эти старики принесли с собой ностальгический дух и лозунги Испанской республики, память о поражении революции тридцать третьего года и несбывшихся надеждах на Чибаса, обновленные идеалы времен своей молодости — когда тебя еще и в помине не было — и готовность отстаивать их до конца, невзирая на кашель и одышку, наводившие на грустные размышления. Нечего и говорить, что для вас, нового поколения, они сразу же стали мишенью для насмешек. Злые языки уверяли, что старичье отпустили под честное слово из богадельни и что от одного только запаха мазей и нафталина янки разбегутся, не сделав ни единого выстрела. Однако, когда дошло до дела, взвод ветеранов сражался наравне со всеми, проявив мужество, волю и стойкость, и потом многие из этих стариков воевали в горах Эскамбрая — родственник Тони, к примеру, у которого было плоскостопие и куча разных болячек, или продавец лотерейных билетов из вашего квартала, такой хлипкий — в чем душа держится!

А еще вокруг крутилась ватага подростков десяти, двенадцати, четырнадцати лет, которых по возрасту не принимали в милисиано, но разрешали присутствовать на ваших занятиях, и они были для вас то строгими критиками, то посыльными, то водоносами, то благодарными зрителями, не скупящимися на аплодисменты. По собственному почину ребята создали отряд юных патрульных, переняв у вас все строевые приемы и восхищая взрослых своей выправкой. Многие из этой уличной гвардии отправились впоследствии в горы учить грамоте жителей отдаленных районов, и кто-то из них геройски погиб, а все они выдержали испытание на мужество и вернулись настоящими революционерами. Некоторым ребятам, например сыну Яйо, все же удалось добиться своего, и они вместе с отцами сражались на Плая-Хирон, ставшем их боевым крещением, а потом, откликнувшись на призыв, пополнили ряды современных родов войск — тогда уже появились радары, МиГи, ракеты, — чтобы защитить страну в случае агрессии.

Запомнились тебе из того времени и занятия по сборке и разборке пулемета «томпсон», когда вам приходилось всякий раз заново решать своего рода коллективную головоломку, потому что всегда оставалась лишняя пружинка или винтик, которые Дорис растерянно вертела в руках, недоумевая, откуда они выскочили. И вы вновь разбирали непослушный механизм, а ты, склонившись над столом, считал, что все это — детская игра и тебе никогда не придется на деле столкнуться ни с направляющим стержнем возвратного механизма, ни с этим треклятым ударником, не желавшим занять свое законное место. Изучали вы и устройство маузера, который с той поры стал твоим надежным другом, а через несколько недель вас повезли на стрельбище в Ла-Кабанью на военных катерах, украшенных черно-красными вымпелами и флажками. Там ты впервые в жизни увидел раненого — милисиано, у которого самопроизвольно выстрелила винтовка, и, пока Майито бегал за санитаром, он в считанные минуты истек кровью — она окрасила гравий полигона. Остаток воскресенья после стрельб ты ходил оглохший, от рук пахло пороховой гарью, но с каждым разом ты чувствовал себя все более подготовленным и все сильней привязывался к своему взводу — эти славные ребята были способны на любой риск, а после занятий лихо расправлялись в пивной у Педро с целой батареей бутылок, которые вы честно заслужили, ничего не скажешь.