Ноэль Наварро - Современная кубинская повесть

Занятия по тактике ты посещал с удовольствием. Их вел неистовый Тони, помешавшийся на камуфляже: его коронным номером была маскировка под зеленый кустарник — полевой вариант карнавального костюма, шутил он. Показывал он и как в мгновение ока взобраться на верхушку дерева, и как преодолевать минное поле, и даже пытался, хотя и безуспешно, поскольку это совсем уж не относилось к теме занятий, научить вас вязать морские узлы — рифовый, беседочный, шкотовый, — дабы подготовить к любым неожиданностям и обеспечить победу общего дела. Замечательный инструктор был у вас по самообороне. Военное дело он знал как свои пять пальцев и учил вас полагаться больше на смекалку, чем на бесстрастные параграфы уставов, отдавая предпочтение глазу перед рукой и человеку перед винтовкой. Он показывал, как обезоружить противника, напавшего на пост, и пленить вражеского агента; как выйти победителем в рукопашной и обезвредить банду диверсантов, стремящихся уничтожить заводы и подорвать торговлю.

Занятия оканчивались зажигательной речью Серхио Интеллектуала. «Милисиано! — обращался он к вам, взгромоздившись на каменную скамью, и цитировал: — «Тому, кто попытается завладеть Кубой, в лучшем случае достанется лишь бесплодная земля, залитая кровью» [132] Слова принадлежат Антонио Масео. . И в приподнятом настроении, но изрядно оголодавшие к полуночи, вы всей компанией отправлялись есть жареный рис в «Пекин», где, сдвинув столы, прочно занимали круговую оборону. Начинало светать, а вы, испытывая терпение официантов-китайцев, с жаром продолжали обсуждать политическую обстановку и просили принести еще то порцию chop suey [133] Рагу по-китайски (англ.) . , то новый поднос жареных марипосит [134] Марипоситы — блюдо китайской кухни, напоминающее пирожки с мясом. . Вы спорили о событиях минувшего дня, высчитывали, сколько занятий осталось до окончания курса, который должен был завершиться в Сьерра-Маэстра восхождением на пик Туркино — по легендарному маршруту Фиделя Кастро. Веря, что очень скоро сможете воздать врагу по заслугам, вы мечтали о собственном оружии, неважно каком, лишь бы оно стреляло. Поэтому ты без колебаний расстался с восемьюдесятью песо — сбережениями нескольких лет — и купил у одного матроса кольт сорок пятого калибра, который на одной из таких пирушек положил на стол рядом с дымящимися тарелками и бутылочкой горько-сладкого соуса. Новенький, с полной обоймой и шестью запасными патронами, твой первый настоящий пистолет переходил из рук в руки, а потом вновь занял свое место у тебя на поясе, готовый отныне сопровождать хозяина на ночные дежурства, когда вода в реке Альмендарес кажется совсем черной и неподвижной, а у дощатого причала чуть слышно поскрипывают лодки. Уплетая за обе щеки, вы не прекращали жарких дебатов (к ужасу китайцев, беспокоившихся за сохранность посуды), в пылу которых одни поддерживали, а другие опровергали левацкие тезисы и выкладки Чучо Кортины относительно частной собственности и эксплуатации человека человеком: тогда никто еще не осмеливался в открытую говорить о социализме или коммунизме, казавшихся зловещими призраками, которыми вас пугали предатели и реакционеры, стремясь разобщить.

Беседовали вы и о других высоких материях, но прежде всего о женщинах, намечая свидания с новыми подругами и походы в ночные заведения, где в полумраке — а еще лучше в полной темноте — можно танцевать, тесно прижавшись друг к другу, напевая партнерше на ухо «любовь моя» и отдаваясь во власть вечного и трепетного чувства. Вы уже не могли делить радости, мечты и любовь с теми, кто не поддерживал ваших взглядов и не хотел понять, что вы готовы в любой момент бросить все и по зову долга ринуться в бой.

Кажется, что с тех пор прошло по меньшей мере три столетия. Каким далеким представляется тебе сейчас последний день Года Освобождения [135] Со времени Кубинской революции каждый год на Кубе получает свое название, которое дается по его главному событию; в данном случае речь идет о 1959 г. , когда ты поехал в Санта-Мария, чтобы там, в клубе на берегу моря, который был украшен разноцветными фонариками и гирляндами в виде белых бабочек, трепетавших на ветру, проводить, как полагается, старый год. Оркестр играл «Веселую пирушку», ты отплясывал с Чарито, и голова у тебя кружилась не только от выпитого, но и от общей ликующей атмосферы тех дней. Неожиданно кто-то объявил, что уже ровно двенадцать: наступило время винограда [136] По традиции, кубинцы съедают в Новый год двенадцать виноградин. , поцелуев и обещаний. Умолк раскатистый барабан с вибрирующей кожей, стихла обиженная флейта, замерли элегантные скрипки и неистовое фортепьяно, труба и гуиро, клаве и мараки [137] Гуиро, клаве, мараки — народные ударно-шумовые инструменты индейского происхождения. , и гости запели национальный гимн, а потом «Марш 26 июля». Все кричали: «Да здравствует свободная Куба!» Бородачи принялись палить в воздух из разнокалиберного оружия, а вы по очереди стреляли из твоего пистолета; раздавались хлопки петард, свистки, гудели дудки, трещали трещотки; на каком-то ящике уже отбивали конгу, и длинная вереница танцующих выкрикивала: «Раз-два-три», а потом в том же ритме повторяла рефрен: «Аграрной реформе — быть!» Быть, быть, быть! — вторили китайский рожок, колокольчики и барабан бонго. Теперь все это словно принадлежит давнему прошлому, но не твоему, а совершенно постороннего человека, хотя это был ты; ты силишься сейчас воскресить в памяти ходившие ходуном бедра Чарито, мелькание ее юбки, щекочущее прикосновение ее грудей, подрагивание ее талии, всю ту горячечную атмосферу праздника, когда никто не желал расходиться до рассвета, когда казалось, что худшее для страны уже позади и что с этого момента вся жизнь будет сплошным обретением, кипением страстей, радостным праздником.