Шэн Кэи - Красные туфельки

Однажды утром после ночного ливня старина Дяо на берегу обнаружил бамбуковый плот, разрубленный на четыре части. Трогая разрезанные лезвием верёвки, когда-то скреплявшие плот, мужчина несколько часов провёл у озера в тупом оцепенении. Когда начало вечереть, мы заметили, как он с двумя бутылками дорогой водки медленно-медленно спустился с гор и, понурив голову, вошёл в ворота дома Сунь Бао. И лишь когда небо уже стало чернеть, он так же с опущенной головой вышел оттуда. На следующий день мы встретили в деревне Лаохэя и увидели, что хромавший больше месяца Лаохэй за одну ночь исцелился. Он, похлопывая себя по ляжкам, сощуренными глазами покосился на нас.

— Видали Чжугэ Ляна? [39] Чжугэ Лян (181–234) — китайский полководец, гениальный стратег эпохи Троецарствия. Здесь нарицательно: мудрец, стратег. — ухмыляясь, спросил он. — Вот он я! Позвольте представиться — Чжугэ Лян! Старина Дяо думал, что крутой, ан нет! Кишка тонка! В зеркало на себя поглядеть забыл, а ещё осмелился со мною равняться! Разве вчера вечером он, как положено, мне в ноги не кланялся? Разве не просил смиренно деньги его принять?

Потирая большой и указательный пальцы, Лаохэй заржал так, что его физиономия стала казаться ещё более чёрной, чем обычно.

Мы были обескуражены и подавлены. Встретив Сунь Бао, мы презрительно хмыкнули. Но он тоже не хотел с нами связываться и заявил:

— Говорил же мой брат: «Ну погодите! Вы ещё попляшете!»

Из-за старины Дяо мы тоже приуныли. Его бравая физиономия как-то съёжилась, на ней читалась робость.

— Старина Дяо, — начал было Саньпи, — ты в тот вечер пошёл домой к Сунь Бао…

Взгляд мужчины панически заметался, было очевидно, что ему не хочется вспоминать о том событии. И, оборвав Саньпи, он сказал:

— Не знаю, насколько велика самая большая рыба в Беловодном озере. В вашей деревне разве не рассказывают, будто в водах озера живёт Рыбий царь?

Когда появилась легенда о Рыбьем царе — никому не известно. Когда наши отцы были маленькими, они слышали её от дедов, а когда мы были маленькими, то слышали от отцов. А потом мы ещё будем рассказывать её своим маленьким деткам. Легенда о Рыбьем царе казалась нам настолько сказочной и в то же время была настолько реальной… Следов Рыбьего царя никто не мог отыскать, но дух его витал повсюду. Лишь через много лет мы узнали, что по молодости наши деревенские все до единого пытались найти Рыбьего царя, и все до единого потерпели поражение. В своё время они осознавали, что Рыбьего царя не существует, и становились самыми обычными жителями этой деревни. Однако, завершив круг, они начинали понимать, что Рыбий царь таки существует, просто им не посчастливилось его увидеть. Но к тому времени они были уже глубокими стариками и вот-вот должны были навсегда покинуть эту деревню.

Как гласит легенда, Рыбий царь появляется лишь во время лунного затмения. Небесная собака Тяньгоу проглатывает луну, и озёрная гладь, которая только что была залита серебристым светом, окутывается мраком. И тогда является Рыбий царь. Он медленно-медленно поднимается с самого дна, и озёрная вода шумным потоком скатывается по обеим сторонам его хребта. Наконец над поверхностью всплывает верхняя часть его туши, подобная горе.

Всякий раз, когда случалось лунное затмение, деревенские жители выходили из своих домов. Оглушительно звякая, лязгая и бряцая, взрослые колотили в миски, тазы, кружки — во всё то, что могло хоть как-то звенеть, а мы — стайка желторотых ребятишек — сжимали в кулачках электрические фонарики. И шумной толпой всё что есть мочи мчались в горы, поднимавшиеся за деревней.

— Бежим! Айда Рыбьего царя смотреть! — с трудом переводя дыхание, кричали мы друг другу, сгорая от восторга и в то же время ощущая смутную тревогу.

Мы стояли на берегу озера, выключив фонарики, и испуганно жались друг к другу. Насторожив уши, мы ждали, когда же послышится шум скатывающейся потоком воды. Затемнённая, ослепшая луна, от которой остался только тонкий расплывчатый ободок, висела, словно большая круглая серёжка, на краю неба. Под такой луной Беловодное озеро казалось огромным блюдом, залитым чёрным лаком. Иногда с отрывистым, пронзительным криком проносилась какая-то водоплавающая птица, от ужаса сердца у всех нас сразу же пускались вскачь, и мы чертыхались про себя. Те, кто был побойчее, снова включали фонарики и, зажав в кулаке луч света, обшаривали водную гладь: на лаково-чёрной поверхности озера появлялось овальное пятнышко света, но Рыбьего царя там не было. Потеряв надежду, мы стояли в оцепенении, а потом приспускали штаны и писали в озеро, журчащие струи падали в воду, и этот звон отзывался слабым эхом.