Шэн Кэи - Красные туфельки

— Вы слушаете?

Я потёр глаза, открыл окно, впустив холодный воздух, чтобы взбодриться:

— Слушаю, говорите!

Он всё-таки замолчал, словно соблюдая ритуал, я подумал, что он точно хочет сообщить мне что-то важное. Я повторил:

— Говорите, я всё выдержу.

Он откашлялся:

— Приезжайте на Новый год, всё произойдёт в эти несколько дней.

Одноклассника инспектора Ли звали Фу Жуй, это был толстячок-коротышка средних лет. На полицейской машине он приехал в аэропорт встречать меня. По дороге я поблагодарил его за хлопоты, он махнул рукой, сказав, что это пустяки, не о чем говорить, тем более он сейчас не занят, да и старина Ли давно его уже предупреждал. Потом он заговорил о своей двадцатилетней дружбе с инспектором Ли, после окончания полицейской Академии они получили хорошую работу: один ловит преступников, другой охраняет. Он улыбнулся:

— То было замечательное время, мы пошли в полицейские из любви к профессии. Не то что сейчас. Молодые люди с момента поступления в Академию только и выгадывают, где работы поменьше, а доход побольше. — Свернув направо, он наклонился ко мне и спросил: — Что тебя связывает со стариной Ли?

— Это он арестовал моего отчима, наверное, у нас отношения полицейского и родственника преступника.

— Нет, он, даже будучи в командировке, говорил о вас, поэтому мне и любопытно, какие отношения вас связывают.

— Вы не поверите, но никаких особых отношений между нами нет. Я сейчас учусь в Цинхуа, он, когда появляется возможность, делает так, чтобы мы с его сыном встретились, созвонились, поговорили о жизненных идеалах, стремлениях и так далее. Его сыну это неинтересно, он лишь делает вид — для отца, в итоге и мне не по себе.

Фу Жуй расхохотался и кивнул:

— Да, он такой.

Затем он рассказал, что сын инспектора Ли даже однажды ушёл из дома. Тогда инспектор подал запрос начальству и за три дня и три ночи обшарил все подпольные интернет-клубы и нашёл сына. Работу, на которую обычно уходит три месяца, он проделал за семьдесят два часа — ни одного клуба не пропустил. Коллеги потом всё время подшучивали над ним.

— Сын — это слишком хлопотно, лучше дочку родить, — вздохнул Фу Жуй. — Одна проблема — деньги, бедные могут позволить себе растить сына, а богатые — дочерей. Нынешние девочки, если не отдать их в школу балета или не выучить играть на фортепьяно, когда вырастут, будут сравнивать себя с другими девочками и обвинять тебя, своего отца, что ты ни на что не годен.

Он всё рассуждал, а я решил, что он точно считает свою дочку самой красивой в мире, хотя сам был всего лишь толстым коротышкой.

— Какую специальность ты изучаешь в Цинхуа?

— Ирригационные сооружения.

— Это что значит? Кем потом будешь?

Я долго объяснял, но он не понял, однако не сдавался и всё пытался разведать, что конкретно я буду делать после окончания универа. Он мне надоел, и я сказал:

— Бывший староста нашего факультета, который был самым успешным, сейчас — председатель страны.

— Понятно-понятно, — рассмеялся он. — А ты? Не может быть, чтоб ты тоже собирался стать председателем КНР?

— Я хочу быть художником, — впервые я сказал об этом постороннему, это было так приятно.

— Я люблю искусство, всё время этим занимаюсь, уже столько фотоальбомов собрал. — Опасаясь, что я не верю, он взглянул на меня и продолжил: — После вынесения смертного приговора он не обязательно сразу же приводится в исполнение, ты ведь знаешь?

— В этом году узнал, что существует процедура проверки и утверждения.

— Да, но когда придут результаты, никто не знает. Иногда — через месяц, а иногда ждут по три-пять лет в надежде, что смертный приговор заменят на пожизненное. Часть моей работы — объявить преступнику, что пришли результаты проверки. Потом я делаю паузу, это самая последняя тревога: может, проверку не прошёл и временно отложили исполнение приговора, а может, прошёл, всё — смертная казнь. Они с нетерпением во все глаза смотрят на меня. У некоторых результат проверки — смертная казнь, и я сразу фотографирую выражение их лица в этот миг. Реакция самая разная — слёзы, смех, боль, даже обморок. Но выражение лица у всех одинаковое — разочарование.

— Это несколько жестоко.

— Что именно? Сообщать или фотографировать?

— Всё! Вы вешаете фотоаппарат на шею, готовитесь и потом им сообщаете?

— Они были более жестоки, когда убивали.

Я достал сигарету, предложил ему. Он ответил, что завязал, дочь не разрешает курить. Слегка опустив стекло, он сказал, чтобы я не стеснялся. Я затянулся, стало полегче, уняв дрожь в голосе, я спросил: