Хизер Берч - Лавандовая лента

Но слабый тихий голос в глубине его сознания предупреждал его, что удача может в конце концов покинуть ее.

После ужина Уилл спросил Попса, есть ли у него медали за службу во время войны.

Попс чуть не уронил блюдо, которое нес к раковине. Он повернулся, чтобы внимательно посмотреть на Уилла. Прошла целая минута, прежде чем он ответил:

– Да.

Это короткое слово он произнес настороженно.

– А у тебя их много? – продолжал Уилл.

Попс пожал плечами.

– Столько, сколько мне полагалось, я думаю.

Уилл задумчиво кивнул. С того места в кухне, где он сидел, он мог видеть окно гостиной. Он видел, как автомобиль с ярко горящими фарами проехал мимо дома.

– Ты мне их когда-нибудь покажешь?

Попс улыбнулся. Его глаза ожили.

– Да, – сказал он слегка дрогнувшим голосом. – Я буду рад показать их тебе.

– Я думал, что ты не любишь говорить о войне, – признался Уилл. Он провел рукой по волосам. – Я всегда старался уберечь тебя от этого.

Попс подошел к столу и сел на стул.

– Я никогда не говорил о войне только потому, что мне казалось, это тебя утомляет. Я часто думал, может быть, ты не одобряешь войны, все виды войн, по какой-то причине. – Он покачал головой. – Столько молодых людей сейчас так думают.

Уилл сгорал от стыда.

Попс расправил плечи.

– Но я не хочу засунуть свое прошлое в шкаф и притвориться, будто ничего не было. Я горжусь тем, что сделал. Я горжусь страной, которой служил. Я на своей шкуре знаю, до чего дошла жестокость Гитлера. – Он помолчал немного, переживая этот болезненный момент, потом продолжил: – Оглянись вокруг. Если бы мы не вступили в войну в тот момент, кто знает, каким бы был наш мир сейчас. Этот мир. Каждый день ты наслаждаешься свободой, за которую я сражался. Самая большая честь для солдата – сражаться за свою семью. – Ласковые голубые глаза, теперь влажные, изучали Уилла. – Я сделал это ради тебя, Уилл. Почему я должен это забывать?

Уилл кивнул.

– Мне просто казалось, что это тяжелые воспоминания для тебя.

– Если зашить рану, которая еще не обработана, можно инфицировать весь организм. Раны должны заживать положенный им срок. Они должны дышать, – его тон немного изменился. – Уилл, я иногда думаю, что тебе приходилось нелегко, когда ты сталкивался с болезненными моментами в твоей жизни. И хотя напрямую разбираться с такими проблемами всегда нелегко, ты не можешь засунуть их в чемодан и продолжать жить так, словно этого вообще не было.

Оба понимали, что Попс говорил о родителях Уилла.

– Я знаю, – Уилл выдавил из себя улыбку. – Рана должна дышать.

Попс похлопал его по руке.

Но хотя Уилл был согласен с ним, он не был уверен, что когда-нибудь примирится с этой историей. Его родители бросили его. И не однажды, а дважды. Они предпочли людей, которых даже не знали, собственной семье. Это было непростительно. Кроме того, если бы это отравляло ему жизнь, он наверняка знал бы об этом.

Спустя два часа после того, как Попс ушел спать, он сел в свое любимое кожаное кресло в библиотеке, окруженный не только теми книгами, которые он любил, но целым миром, с которым никогда не сталкивался. Он потянулся и взял со стола стопку писем.

Июль 1944

Дорогая Грейси,

вчера я встретил героя. В тот момент я не знал, что он герой, но я сижу сейчас здесь лишь потому, что прошлой ночью он сделал выбор. Его звали Сэмюэль. Думаю, что он был из Мичигана. Его роту сбросили рядом с нами в зону, удерживаемую немцами.

Большинство из парней сумели выбраться оттуда, но двое не смогли. С наших позиций мы прикрывали их. Пригибаясь к земле, Сэмюэль добежал до нашего с Русти окопа. Мы праздновали, потому что Русти узнал, что у него родился сын. Мы разговаривали во время боя. Сэмюэль был снайпером. Он мог попасть немцу прямо в голову с сотни ярдов, почти не целясь. Немцы отошли, и мы решили, что сражение закончено, пока не обнаружили, что они обошли нас с флангов. Повсюду летали пули и гранаты, и нам потребовалась минута, чтобы перегруппироваться и понять, куда стрелять. И тут мы увидели это. Граната упала прямо в наш окоп. Я встретился глазами с Сэмюэлем сразу перед тем, как он прыгнул. Я не могу описать весь ужас того, что произошло. Могу лишь сказать, что я жив. И Русти тоже. А их командир пишет письмо жене и родителям Сэмюэля.

Какой высокий дух живет в человеке, если он готов отдать свою жизнь за людей, которых только что встретил? Я считаю себя недостойным стоять в одном ряду с такими людьми. Я могу лишь молиться о том, чтобы их не подвести.