Люсинда Райли - Сестра ветра

Внезапно в глазах Карин полыхнул гнев.

– Так все же что тебя волнует больше? Деньги? Или собственное «я»?

– Пожалуйста, смени покровительственный тон, а свои поучения оставь при себе, – холодно парировал Пип, поднимаясь из-за стола. – В конце концов, я – твой муж, отец нашего сына. И мне решать все и вся в этом доме. Через двадцать минут у меня встреча с Харальдом Хейде. А с тобой мы поговорим позже.

Пип вышел из дома, крайне раздосадованный размолвкой с женой. Он был по-настоящему зол на Карин. Жена, думал он, действительно порой переходит всякую грань, требуя от него невозможного. Что она там себе напридумывала? Он постоянно отслеживает все новости по газетам, он в курсе того, о чем говорят люди вокруг, в том числе и его коллеги по оркестру. У них в коллективе два еврея, но никто из них не собирается никуда бежать. Так что оснований для паники нет. Как нет и никаких доказательств того, что Гитлер вынашивает планы в скором времени напасть на Норвегию. А родители Карин, они просто перестраховщики, размышлял Пип, шагая по тротуару. Или даже откровенные паникеры… Как они могут требовать уехать из страны немедленно, когда до премьеры осталось всего лишь три недели? Сущее безумие.

Нет, думал он, чувствуя, как в нем снова нарастает волна раздражения, на сей раз он заставит жену прислушаться к его мнению. Покажет наконец Карин, кто в их доме хозяин.

* * *

– Будь по-твоему, – равнодушно пожала плечами Карин, когда вечером Пип сообщил ей свое окончательное решение. Они остаются в Бергене вплоть до премьеры его концерта. – Если ты полагаешь, что твои жена и сын здесь в полной безопасности, что ж, я тебе верю. Ибо у меня нет другого выбора.

– Да, я так полагаю! Во всяком случае, пока здесь безопасно. А там посмотрим, что и как будет.

Пип проследил глазами, как Карин поднялась со стула после того, как, с трудом сдерживая себя, выслушала все обвинения, которые обрушил муж на ее родителей и на нее саму за потакание своим глупым предчувствиям.

– Но, если ты все же хочешь уехать немедленно, я не могу запретить тебе этого. Поступай как знаешь, – примирительно добавил Пип.

– Ты ясно дал мне понять, что ты – мой муж, а посему я должна подчиняться твоим решениям. Конечно же, мы с Феликсом останемся в Бергене, вместе с тобой. В этом доме. – Карин повернулась к мужу спиной и направилась к дверям. Возле самой двери она остановилась и немного помолчала. Потом снова развернулась к нему лицом. – Молю Бога, Пип, чтобы ты оказался прав. И да поможет нам Господь в противном случае.

* * *

За пять дней до премьеры концерта Пипа немецкая военная машина обрушилась на Норвегию. Страна, чей торговый флот был почти полностью сосредоточен в проливе Ла-Манш, где норвежцы помогали англичанам в организации блокады, способной обезопасить их от вторжения германских полчищ на территорию Британских островов, оказалась застигнутой врасплох. Норвежцы, несмотря на то, что и армия, и флот вплоть до последнего оставались неукомплектованными, отчаянно защищали порты Осло, Бергена и Трондхейма. Им даже удалось потопить один немецкий корабль с оружием и боеприпасами в Осло-фьорде. Но территорию Норвегии одновременно атаковали с моря, с неба и с суши. Непрерывные бомбардировки сделали свое дело.

Когда началась осада Бергена, Пип с женой и сыном перебрался из центра города в горы, к своим родителям, в их имение Фроскехасет. Все обитатели дома оцепенело молчали, прислушиваясь к незатихающему гулу немецких самолетов в небе, перемежающемуся ответными артиллерийскими залпами с земли.

Пип не смел взглянуть жене в глаза. Он прекрасно знал, что именно прочитает во взгляде Карин. Молча они укладывались в постель и лежали рядом, словно два чужих человека. Наконец, когда молчание стало невыносимым, Пип нашел в темноте руку Карин.

– Карин, – начал он, уставившись в ночной мрак. – Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь?

Последовала долгая пауза. Наконец Карин ответила:

– Но я же должна простить тебя. Ты – мой муж, и я люблю тебя.

– Клянусь тебе, что даже после того, что случилось, нам нечего бояться. Все говорят, что жителям Норвегии ничего не угрожает. Нацисты вторглись в наши пределы только за тем, чтобы защитить и обезопасить свои поставки железной руды из Швеции. Им нет дела ни до тебя, ни до меня.

– Нет, Пип, – устало вздохнула в ответ Карин. – Им всегда есть дело до нас .

* * *

В ближайшие пару дней немецкие оккупационные власти постарались успокоить жителей Бергена. Сказали, что рядовым гражданам нечего опасаться и в скором времени их жизнь вернется в привычное русло. Здание городской ратуши украсилось свастикой, улицы города заполнили военные в нацистской униформе. В ходе боев за город центр Бергена был сильно разрушен. Все концерты были отменены на неопределенное время.