Люсинда Райли - Сестра ветра

Пип обнял жену и смахнул кончиками пальцев слезинки с ее глаз.

– Ты прекрасная мать, любовь моя. Не выдумывай! А Феликс просто перерастет свои колики. Вот увидишь.

Приближалось лето, и молодые родители уже отчаялись верить, что им удастся когда-нибудь выспаться. Зато когда наконец разразилась первая ночь тишины, они оба уже на автомате проснулись ровно в два часа ночи. Обычно именно в это время малыш и затевал свой ночной концерт, надрываясь ревом на все голоса.

– Как думаешь, с ним все в порядке? Почему он не плачет? Бог мой! А вдруг он умер? – воскликнула Карин и опрометью бросилась к колыбельке, примостившейся в углу их крохотной спальни. – Нет, слава богу! Он дышит… И жара вроде бы нет, – прошептала она, склонившись над Феликсом и щупая его лобик.

– А что он делает? – спросил у нее Пип.

Легкая улыбка тронула губы Карин.

– Представляешь, дорогой? Он спит… просто спит.

* * *

Итак, в их маленьком домике снова воцарились мир и покой. А Пип снова возобновил свою работу над сочинением концерта. После многих размышлений он решил назвать его « Героический концерт» . История, которую он когда-то прочитал, о жрице, поправшей строгие правила храмовой жизни, позволив своему возлюбленному соблазнить себя и заняться с ней любовью, а потом, когда он утонул, броситься в море вслед за ним, как нельзя лучше соответствовала независимому и страстному характеру Карин, которой он собирался посвятить свое сочинение. Да и потом, именно Карин и была его героиней . Пип знал наверняка, что если он потеряет ее, то тоже не сможет дальше жить.

Однажды августовским днем он отложил в сторону карандаш, которым заполнял нотные листы, и с наслаждением развел руки в стороны. Последняя оркестровка была наконец завершена. Его концерт готов.

В воскресенье они всей семьей отправились на трамвае навестить родителей во Фроскехасет. После обеда Пип раздал ноты для партий виолончели, скрипки и гобоя Хорсту и Карин и велел им бегло ознакомиться с партитурой. Потом последовала короткая репетиция, ведь и отец, и жена хорошо умели читать ноты прямо с листа, и вот Пип уселся за рояль, и их маленький оркестр начал исполнять его концерт.

Минут через двадцать Пип положил руки на колени и вопросительно взглянул на мать, утиравшую слезы с глаз.

– Мой сын написал это… – растроганно прошептала она, глядя на мужа. – Я думаю, Хорст, он унаследовал талант твоего отца.

– Пожалуй, ты права, – согласился с ней Хорст, явно тоже впечатленный музыкой сына. Он подошел к Пипу и дружески похлопал его по плечу. – Музыка действительно звучит вдохновенно, мой мальчик. Нужно поскорее показать ее Харальду Хейде. Убежден, он с радостью устроит премьеру твоего концерта у нас в Бергене.

* * *

– Конечно, идея купить тебе пианино принадлежала исключительно мне, и я купила его на собственные деньги, – призналась ему Карин с несколько легкомысленным видом, когда они снова уселись в трамвай, чтобы ехать к себе домой. – Но скоро ты разбогатеешь, я надеюсь, и тогда возместишь мне тот урон, который я понесла, продав ради пианино свое жемчужное колье.

Она наклонилась к мужу и поцеловала его в щеку, а увидев его потрясенное лицо, добавила:

– Не злись, дорогой, ладно? Мы с Феликсом еще будем гордиться тобой. И мы так тебя любим.

Через какое-то время Пип набрался храбрости и перед началом еженедельного вечернего концерта отыскал за кулисами Харальда Хейде. Пип признался ему, что написал концерт для фортепьяно с оркестром, и объяснил, что хотел бы знать мнение маэстро о своем сочинении.

– Тогда не будем терять времени понапрасну. Почему бы вам не наиграть его мне прямо сейчас? – предложил ему Хейде.

– Э-э-э… – немного растерялся Пип. – Да, конечно… Сейчас.

Заметно нервничая, он уселся к роялю, тронул пальцами клавиши и начал играть по памяти свой концерт. Он сыграл его полностью, и Хейде не стал его прерывать или останавливать. А когда Пип закончил, то принялся громко аплодировать.

– Что ж, это очень и даже очень хорошо, герр Халворсен. Сквозная тема концерта оригинальна, в хорошем смысле этого слова, и она буквально завораживает. Я уже мысленно напеваю ее. Глянув на нотные листы с записью вашего концерта, вижу, что по части оркестровки есть еще кое-какие пробелы. Но я обязательно помогу вам разобраться с этим. Неужели, – проговорил он, широко улыбаясь и протягивая ноты Пипу, – у нас снова появился собственный Григ? Безусловно, влияние его музыки прослеживается даже в самой структуре концерта. А еще, я явственно расслышал отголоски музыки Рахманинова и Стравинского.