Люсинда Райли - Сестра ветра

– Надеюсь, вы услышали и кое-что мое, герр Хейде, – отважился возразить Пип.

– Еще как услышал! Еще как услышал! Хорошая работа, молодой человек. Думаю, ближе к весне мы включим ваш концерт в программу наших выступлений. Так что у вас еще имеется в запасе какое-то время, чтобы поработать над оркестровкой.

Вернувшись домой после концерта, Пип был настолько взбудоражен, что даже разбудил спящую жену.

– Ты не поверишь, дорогая… Но это случилось! Ровно через год в это же самое время я уже буду считаться профессиональным композитором! Представляешь?

– Замечательная новость! – искренне обрадовалась за мужа Карин. – Хотя я, со своей стороны, никогда и не сомневалась в том, что так оно и будет. Ты еще завоюешь мир своей музыкой. – И добавила с коротким смешком: – Скоро я буду женой знаменитого Пипа Халворсена.

– Конечно. Только не Пипа, а Йенса Халворсена, – поправил жену Пип. – Не забывай, ведь меня назвали в честь деда.

– Уверена, он бы гордился тобой, мой дорогой. Как горжусь я.

Они отметили хорошую новость, выпив по рюмке водки, а потом завершили свой импровизированный праздник, занявшись любовью. Предавались утехам молча, чтобы не разбудить Феликса, который безмятежно спал в своей колыбельке, стоявшей в ногах их супружеского ложа.

* * *

Ну, почему счастье всегда так мимолетно? – уныло вопрошал себя Пип, развернув газету за 4 сентября. Новости были хуже некуда. После того как Германия вторглась 1 сентября на территорию Польши, Франция и Британия объявили ей войну. Пип вышел из дома, чтобы отправиться на репетицию в Концертный зал. Даже такого короткого пути ему хватило, чтобы ощутить атмосферу страха и тревоги, в которую погрузились все жители города.

– В минувшую войну Норвегии удалось сохранить свой нейтралитет. Даст бог, удастся и на сей раз. Мы – миролюбивый народ, и нам нечего бояться, – разглагольствовал один из музыкантов оркестра по имени Самуил, пока они, сидя в оркестровой яме, настраивали свои инструменты. Чувствовалось, что новость ошарашила всех, на репетиции царила обстановка общей нервозности и уныния.

– Вы, приятель, забыли о существовании такой фигуры, как Видкун Квислинг, который возглавляет нацистскую партию у нас в Норвегии. Уж этот станет бить в литавры что есть сил, оповещая всех о поддержке Гитлера и проводимой им политики, – мрачно напомнил ему Хорст, натирая канифолью смычок своей виолончели. – Он уже, к слову говоря, выступил с целым рядом лекций, посвященных так называемому «еврейскому вопросу». Не дай бог, если такие, как он, придут к власти. Вне всякого сомнения, он немедленно выступит на стороне Германии.

После концерта Пип отозвал отца в сторонку.

– Папа, ты на самом деле считаешь, что нас могут втянуть в войну?

– К сожалению, к великому сожалению, такой расклад весьма вероятен. – Хорст слегка пожал согбенными плечами. – Даже если, предположим, наша страна откажется вступить в войну и поддержать ту или иную сторону в этом конфликте, вряд ли немцы оставят нас в покое. Сильно сомневаюсь в этом.

Ночью Пип старался, как мог, успокаивая Карин. В ее глазах снова появился уже знакомый ему по Лейпцигу страх.

– Прошу тебя, успокойся, дорогая, – уговаривал он жену, которая нервно расхаживала по кухне, инстинктивно прижимая к груди извивающегося Феликса, будто нацисты вот-вот ворвутся к ним в дом и вырвут сына из ее рук. – Разве ты забыла? Ты – крещеная лютеранка, и твоя фамилия – Халворсен. Предположим, нацисты захватят Норвегию, что маловероятно, но пусть так. И откуда им знать, что ты еврейка?

– Ах, Пип! Замолчи, ради бога! Ты такой наивный! Да одного взгляда на меня достаточно, чтобы понять, кто я есть на самом деле. Немного покопаются в наших документах, и правда тут же всплывет наружу. Или ты уже забыл, как скрупулезно они ведут свои досье? Да их ничто не остановит, чтобы выяснить все до конца. А теперь подумай о нашем сыне. Он ведь тоже наполовину еврей! Что, если его схватят вместе со мной?

– Пока я не вижу, каким образом они могут это раскопать. И потом, будем надеяться, что они сюда вообще не придут, – возразил жене Пип, намеренно отгоняя от себя все те соображения, которыми поделился с ним сегодня отец. – Я уже слышал от нескольких человек, что евреи со всей Европы сплошным потоком устремляются через Швецию к нам, в Норвегию, спасаясь от преследований нацистов. Выходит, они считают Норвегию безопасным приютом. Такая тихая гавань, в которой можно отсидеться. Тогда чего боишься ты?