Джилли Ганьон - #люблютебя [litres]

– Нет, как видишь. – Мне едва удалось это выговорить, не сорвавшись на фальцет, словно прыщавый тринадцатилетний пацан. Щеки запылали. Можно подумать, Эмма догадается, о чем ты тут размечтался. Соберись, Бонэм. – У меня всю неделю не будет смен.

Вообще-то Джим прислал эсэмэску, что, может, мне и вовсе выходить на работу не нужно, пока все это не утрясется. Если утрясется.

– Круто. – Эмма уставилась себе под ноги и принялась ковырять носком землю. – Я рада, что застала тебя.

– Почему?

Она улыбнулась.

– Ясно же, хотела поговорить с тобой. О прошлой ночи.

– A-а. Об этом… – Я запнулся, подбирая слова. Как объяснить, какие нереальные чувства я испытывал в тот момент, особенно когда она выкрутила громкость на полную, и тело мое превратилось в комок нервов? А вдруг это прозвучит так, словно я оправдываюсь или…

– Я хотела попросить прощения.

– Чего? Почему?

Эмма закатила глаза и чуть отклонилась.

– На самом деле я на тебя не сердилась, просто сама толком не понимала, видимо. То есть не понимала, что это все действительно странно выглядит.

– Да нет, я не об этом. Я имел в виду, почему ты просишь прощения? Это же я вел себя как придурок, не ты.

Она признательно посмотрела на меня.

– Что ж, тогда мы оба можем попросить прощения. Или оба будем придурками.

– Идет.

Я ломал голову, что могло так сильно изменить ее мнение с большой перемены. Я уже почти открыл рот, чтобы спросить, но меня обуяло такое дикое счастье, что это вообще происходит здесь и сейчас, что не хотелось опять все портить.

– В общем, если ты сегодня вечером ничем не занят, то оборону у нас сегодня дома держим только мы с Нейтаном. Сюрприз! – Эмма подмигнула.

– Я бы с радостью, но мама хочет, чтобы я сегодня был дома. Она звонила на писате… э-э… на пятом уроке. – Рейчел пока лучше не упоминать вообще никак, чтобы не чувствовать себя сапером на минном поле. К тому же я не хотел, чтобы Эмма знала о нашем с ней разговоре после урока, – он остался незаконченным. – Она немножко напугана. И ее можно понять. Да и я тоже

Эмма рассмеялась.

– Здорово. Тогда хоть звякни мне вечером, что ли.

– Конечно.

Я понятия не имел, что делать дальше, не знал даже, какие у нас теперь отношения, но Эмма просто положила мне руки на плечи и, поднявшись на цыпочки, мягко чмокнула меня в угол рта. А когда я потянулся к ней, она отстранилась, улыбнулась и умчалась к своей машине. Я никогда не пойму девушек.

– Мне кажется, ты приняла неверное решение.

С того места, где я сидела – за шатким обшарпанным антикварным письменным столом, который мама купила мне в четвертом классе, – Моника потянулась к коробке с кексиками, которую сама же поставила на такую же шаткую тумбочку на тонких веретенообразных ножках. Кексики – это ее «прости» за нахальство во время обеда. Извинения – не самая сильная черта Моники. Вообще-то я даже не вспомню, чтобы хоть раз слышала от нее обычное «прости меня» без всяких следующих за ним «но». Однако умения вовремя сделать что-нибудь эдакое, типа притащить коробку с вкуснющими кексиками, у нее не отнимешь.

Ее длинные изящные пальцы медленно кружили над коробкой, будто пытаясь наколдовать что-то в глубинах блестящего белого картона. А потом, бросившись, как змея на добычу, вытащили на свет божий ярко-красный кексик с шапкой глазури толщиной в половину бейсбольного мяча, не меньше.

– Ну допустим. Тогда слушаю все твои за и против. Почему я не должна удалять свой аккаунт во «Флите»?

Я валялась на кровати, забросив ноги к изголовью, чтобы легче было доставать кексики. Очень, вот прямо очень хотелось съесть один. А может, даже три, учитывая, что Моника купила их в «Сластене», шикарной и дорогущей кулинарии на первом этаже здания в самом типа историческом центре нашего города. Только мне никак не удавалось выкинуть из головы комментарии во «Флите», что я «жирная».

– Ладно. Значит, больше за – аккаунт останется, больше против – удаляй, если хочешь. – Моника переместила кексик на стол, чтобы освободить пальцы и загибать их, перечисляя аргументы. – Первое за: заявка на курсы начинающих писателей. Я по-прежнему считаю, что мы могли бы воспользоваться ситуацией, чтобы туда попасть. А этого нам обеим хочется больше всего.

– Против: у меня сейчас, может, всего-то около сотни подписчиков. Не могу представить, что нужно натворить, чтобы твой прекрасный план стал реальностью.

– Все, что тебе нужно сделать, – написать об этом статью. Может, даже о том, какие злые все эти люди, а? Феминистские сайты ее у тебя с руками оторвут.