Даниэль Рондо - Механика хаоса

– Я хотел бы попросить вас сообщить ему о положении, в котором мы оказались, – продолжил Гримо. – С вашего позволения, завтра или послезавтра я ему позвоню; может быть, он что-нибудь посоветует. Лично у меня никаких проблем нет, я – француз, но Рим – другое дело. Она подаст официальное прошение о предоставлении убежища. Ее грозили убить, и она пережила страшное потрясение. В посольстве есть свой врач?

– Сейчас его вызову (Рифат схватил телефон и велел охраннику как можно быстрее привести врача: «Немедленно! Дело сверхсрочное!»). Но что же вы стоите? Присаживайтесь, прошу вас. Вы, должно быть, утомлены. Я также должен проинформировать свое начальство о вашем приезде и вашем ходатайстве. Я бы хотел представить краткую запись рассказа о ваших злоключениях. Может быть, покончим сразу с этой неприятной процедурой?

Гримо и Рим согласились на эту формальность. Секретарь Рифата провела их в кабинет посла и принесла им кофе. Рифат в это время спустился этажом ниже, без стука вошел в кабинет консула и взял у него из рук трубку стационарного телефона, по которому тот разговаривал.

– Слушайте, Монгол, вы хоть представляете себе, кого маринуете уже больше часа? Даже не догадываетесь? Друга самого министра! Он как раз собирался ему звонить, когда я пришел. Успел в последний момент. Иначе… – Он ткнул в консула указательным пальцем левой руки, а правой изобразил, что перерезает себе горло.

Во время интервью Рифат вел себя более чем предупредительно. Вопросы он задавал точные, но ни в малейшей степени не пытался давить на Рим. Она высоко оценила его «дипломатический такт». Он сообщил, что уже связался с французскими чиновниками Службы защиты беженцев, прибывшими на остров для организации переправки «лодочников» во Францию.

– Теперь они вами займутся. Не думаю, что у вас возникнут какие-либо проблемы.

Весь следующий день в посольстве, не смолкая, звонили телефоны. Представители британских и американских СМИ жаждали разговора с Жаннет. Ее интервью, опубликованное одновременно еженедельным приложением к газете «Монд» и агентством Франс Пресс, вызвало множество споров. Рифат был в бешенстве. У него раскалывалась голова (накануне он лег поздно, изрядно набравшись в компании американского атташе Джона Питера Салливана), и он не знал, что отвечать звонившим. Впрочем, даже Джон Питер уже прислал ему эсэмэску с просьбой срочно устроить ему встречу с Жаннет. Уточнив, каким тиражом разошлось приложение к «Монд», Рифат яснее представил себе ситуацию. Набранный огромными буквами заголовок вопрошал: «БУША И БЛЭРА – НА СКАМЬЮ ПОДСУДИМЫХ? ЭКСКЛЮЗИВ!!!» Подзаголовок гласил: «Главарь ливийской исламистской группировки требует, чтобы они немедленно предстали перед Международным уголовным судом. Его поддерживают видные французские юристы. От нашего специального корреспондента в Триполи».

Он начал читать материал, когда ему позвонила секретарша: «Дютийо на проводе!» Он снял трубку. Какое-то время не было слышно ничего, кроме звука его собственного дыхания. Наконец раздался гневный голос Дютийо:

– Вы были в курсе этого интервью? Посольство – не турагентство, дружище, даже на Мальте!

Рифат посмотрел за окно. Французский флаг запачкался и в некоторых местах порвался. «Хорошо, что нет ветра. Никто не заметит».

– Да, господин директор, конечно. Я запланировал встречу с журналисткой сегодня днем. Отчет вышлю вам незамедлительно. Нет, разумеется, нет, из Елисейского дворца никто не звонил. Да, дело Гримо под моим личным контролем. Какой прекрасный человек! До свидания, господин директор!

Дютийо дал отбой. Рифат еще какое-то время держал трубку возле уха, слушая частые гудки. Он не заметил, как в кабинет вошла секретарша. Она махала ему руками, но, поскольку он ее не видел, не выдержала и крикнула:

– Рифат! Елисейский дворец на проводе! Звонят от президента! По-моему, у нас проблемы!

Резиденция французского посла, Зеббудж, Мальта

Вечеринка клонилась к завершению. Рифат, плохо переносивший спиртное, покинул гостей, расправлявшихся в салоне с посольскими запасами коньяка ХО, и пошел в туалет. Он умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало и остался доволен. «Ужин в резиденции – блестящая идея! Браво, Рифат!» За каких-нибудь три часа он со всем разобрался. Успокоил Гримо по поводу его подруги. Ему уже звонили из Службы беженцев и подтвердили, что Рим выдадут временный паспорт лессе-пассе, с которым она сможет на законных основаниях въехать на территорию Франции. Со стороны Дютийо он больше не ждал никаких неприятностей, тем более что отправил ему подробный отчет о своей беседе с Жаннет. Копия ушла в Елисейский дворец. Он встретился с журналисткой в ее отеле, и она много чего ему рассказала об этом пресловутом команданте Мусе: его образе мыслей, его системе безопасности, его подземном бункере, его страхах и так далее. Она сообщила ему многие факты, не вошедшие в газетную публикацию. Он успел обсудить их с американским атташе, который проявил к делу огромный интерес. «Я действую широким фронтом, и это замечательно!» Жаннет согласилась на разговор с ним при одном условии: он включит Хабибу в первую же группу мигрантов, отправляемых во Францию. Ты – мне, я – тебе. «Проще простого», – ответил он. Ее протеже уедет в начале следующей недели. Но вишенкой на торте стало появление на вечеринке Левента и Эммы, которые только что вернулись с Сицилии. Еще поразительнее оказалось то, что Левент и Гримо были знакомы, и давно знакомы. История их знакомства – почти семейная – выглядела невероятной. Левента даже немного смутило, что при их неожиданной встрече с Гримо присутствовало столько свидетелей. Зато Эмма и Рим, похоже, сразу нашли общий язык и большую часть времени провели, о чем-то болтая друг с другом, как две школьницы. Вернувшись в салон, Рифат услышал, как Гримо (этот мужик и правда знал всех на свете!) говорит Жаннет, что они много раз ужинали вместе у посла Франции в Триполи: