Эмма Миллс - До и после [litres]

Буквально через пару минут после того, как я действительно послала ему вопросы, мне пришел ответ. Эзра поменял тему письма на «Кажется, Рейчел Вудсон меня ненавидит». Я улыбнулась. Само сообщение гласило: «Скоро отвечу».

Затем я уселась на кровати и начала с трудом пробираться сквозь задачки по алгебре, но через некоторое время мне снова пришло уведомление. Я не могла поверить своим глазам: Эзра ответил на все дурацкие вопросы Рейчел. И не кое-как – это были серьезные, вдумчивые ответы от человека, который знает, о чем говорит.

Закончив читать, я откинулась на подушки. Эзра был, вне всякого сомнения, лучшим футболистом нашей школы. Да что там, его назвали одним из лучших игроков страны среди школьников. Интересно, каково это – так ясно понимать, что тебя ждет? Каково обладать талантом и страстью, которые определяют твое будущее? Все это казалось мне таким необычным и удивительным… И в то же время я чувствовала себя потерянной.

Эзра не посылал заявок в университеты, его и так везде ждали с распростертыми объятиями. А что я? Никто не обрывал мне телефон. И почему? Я бы не назвала себя ленивой. Я всегда выполняла то, что от меня требовалось. Обводила нужные варианты ответа в тестах. Не опаздывала. Успешно сдавала все экзамены. Но я… Я не была Эзрой. У меня не было таланта. Или упорства в работе, которое могло бы заменить талант. А у него, видимо, было и то и другое.

Я написала: «Спасибо» и поставила улыбающийся смайлик. Он ответил: «Нет проблем» с таким же смайликом. Я едва не рассмеялась: если он хотел поставить смайлик, похожий на него самого, стоило выбрать тот, что с поджатым ртом. Потом я вспомнила об алгебре, пообещала себе учиться лучше и вернулась к задачкам.

– Ты с ним поговорила?

Рейчел Вудсон летела по школьному коридору, лишь слегка притормозив рядом со мной. Видимо, намекала, что я должна пройтись с ней.

– Что-что?

Она яростно набирала что-то в своем мобильном.

– С Эзрой. Ты провела с ним интервью?

Провела с ним интервью. В устах Рейчел вся эта затея казалась гораздо более солидной, чем на самом деле.

– Ну, вообще да…

– И почему еще не отправила мне?

– Э-э, он прислал мне по почте… м-м-м… развернутые ответы на самые… э-э… значимые вопросы. Мне еще нужно скомпоновать их с живым интервью.

А теперь я заговорила так, чтобы эта затея казалась солиднее, чем на самом деле.

– О. Ясно.

Вроде бы прокатило. Я решила этим воспользоваться:

– Кстати, Рейчел…

– Да? – Она продолжала бешено стучать пальцами по экрану.

– Ты не могла бы… Ты случайно не поможешь мне с поступлением? Ну там… Не посмотришь мое заявление? Мне бы не помешали твои советы…

Она на мгновение подняла глаза на меня:

– У меня сейчас очень плотный график.

А я-то не догадывалась.

– Знаю. Просто… Ну, очевидно, что ты больше всех знаешь о поступлении, и я решила: если уж просить кого-то о помощи, то тебя.

Я не знала, как Рейчел относится к лести, поэтому сразу пошла ва-банк.

– Во сколько вузов ты подаешь документы?

– Пока только в один.

Судя по ее виду, будто это были самые грустные слова, которые она когда-либо слышала.

– Я еще подумаю насчет других, – быстро добавила я. – Но этот… Он хороший. Ридингский университет.

– Ты правда хочешь туда поступить?

– Ну… да.

Она подняла бровь.

– Да, – сказала я с большей уверенностью, хотя для этого не было никаких оснований.

Мне понравилась фотография на открытке из Ридинга. На ней было запечатлено старое здание с белой облицовкой, черными ставнями и верандой вдоль фасада. На веранде сидели студенты, которые с деланой искренностью улыбались друг другу. Под фотографией была подпись маленькими буквами: «Отдел по делам учащихся». На обратной стороне открытки рассказывалось о небольших аудиториях Ридингского университета, о поддержке культурного многообразия и программах обучения за рубежом. «Добейтесь своих целей, – было написано на обороте. – Пусть ваше будущее наступит уже сегодня».

Когда я читала что-то в этом роде, то непременно закатывала глаза. Подобные фразочки напоминали о самодовольном льве из кабинета миссис Уэнтворт: мол, нет предела совершенству. Но эта открытка чем-то меня зацепила. Я не могла объяснить это Рейчел, потому что и сама толком не понимала, чем именно.

Повисло молчание. Рейчел перестала печатать, проверять промышленный индекс Доу-Джонса [24] Индекс Доу – Джонса – средний показатель курсов акций крупнейших компаний США, публикуемый фирмой Dow Jones & Company с конца XIX века. , сочинять письмо государственному секретарю или что она там делала с телефоном. Может, она поняла меня. А может, ей просто стало меня жаль.