Себастьян Фолкс - Парижское эхо

– Ни один человек не доверит мне написать такую книгу. Меня ведь никто не знает.

– Правильно, поэтому ты обойдешься им недорого. С тобой можно договориться о скромном гонораре. Просто напиши для них ясную, четкую аннотацию. Так я поступил с де Мюссе. Я представил историю в самом выгодном свете, чтобы они поверили, что ничем не рискуют. Что они в любом случае останутся в выигрыше.

– А потом…

– Потом я свяжу тебя со своим редактором.

– Джулиан, это очень щедрое предложение, но дело в том, что…

– В чем?

Меня вдруг озарило: «дело» было в том, что ни один мужчина со времен Александра не относился ко мне с таким участием – ни один за целых десять лет. Казалось, Джулиан всерьез все продумал.

– Помню, Александр тоже уговаривал меня написать книгу.

– Твой русский поэт?

– Драматург.

– Знаю-знаю. Расскажи мне о нем. Ты ведь никогда раньше не рассказывала.

– Думаю, сначала тебе придется налить мне еще чаю.

– Конечно. А в шесть часов можно будет выпить чего-нибудь покрепче.

– Зачем же ждать до шести?

– Пабы открываются в шесть.

Кажется, я потихоньку начинала понимать его чувство юмора.

– Ладно, – кивнула я. – Я во всем признаюсь за чаем.

После нашей встречи с Клемане прошло уже несколько дней, но я по-прежнему находился под странным впечатлением. Меня одолевало чувство, которому я никак не мог подобрать определения. Хорошо было то, что в целом я испытывал невероятное спокойствие, полное единение с миром, чего со мной никогда раньше не случалось. Я как будто восстановил потерянную связь… С чем? С домом, с семьей, с прошлым… С тем человеком, которым я был на самом деле, в глубине души. Бербер, бедуин, мусульманин, француз, африканец… Во мне уживались все эти ипостаси, но теперь они меня не сдерживали. Теперь мне казалось, что я был частью чего-то большего – некой живительной силы.

Два дня спустя я получил эсэмэс от Джамаля: тот просил о встрече в одном кафе в Севране. Это был удаленный район в пределах скоростного железнодорожного сообщения, и жили там в основном строгие мусульмане-фундаменталисты. «Хасим до сих пор злится, что я ушел?» – написал в ответ я. «По другому поводу», – ответил Джамаль.

Видимо, дело касалось наркотиков – что-то такое, о чем даже он не хотел говорить по телефону. По дороге на встречу я заметил странную перемену: что-то было не так. Двадцать минут спустя я все еще трясся в грязной электричке, и вдруг до меня дошло: теперь я смотрю на незнакомых женщин совсем иначе. Нет, я по-прежнему замечал, что некоторые из них были красивыми, а другие – не очень. Однако я больше не пытался представить – во всех возможных подробностях, – как они выглядят без одежды. Я думал о других вещах. Может, перемена носила лишь временный характер, но должен признаться, что почувствовал некоторое облегчение.

Начитавшись в интернете англоязычных журналов, я ожидал увидеть в Севране кучу талибов в головных повязках и женщин, с ног до головы укутанных в паранджу. Оказалось, это был самый обыкновенный городок на окраине, такой же французский, как и Париж, разве что эмигрантов побольше. С Джамалем я встретился у полуразрушенного кафе под зеленой вывеской со скаковой лошадью и буквами «PMU» [52] Pari mutuel urbain – французская государственная букмекерская компания, которая специализируется на конном спорте. . Судя по тому, что я вычитал в одном журнале, место славилось полным отсутствием женщин – их туда просто не пускали. Мы зашли внутрь. Подняв глаза, владелец затушил сигарету и жестом пригласил нас сесть. Джамаль заказал кофе, я – колу. Кафе, конечно, небогатое, но никакой особой угрозы я там не почувствовал. Парень за барной стойкой оказался вполне приятным, а за столиком у двери я заметил трех девушек. Вот и читай после этого журналы.

– Почему ты решил встретиться здесь? – спросил я.

– У меня сегодня выходной, и я приехал сюда навестить старого друга, – ответил Джамаль, а чуть погодя, добавил: – Мальчик мой, я слышал, ты скоро едешь домой. Это правда?

– Да. Я скопил денег на самолет. Правда, пока еще не определился с датой.

Лицо Джамаля скривилось в улыбке.

– Окажешь мне услугу? Нужно отвезти конверт одному человеку в Танжере.

– А что в нем?

– Деньги.

– И что мне с ними делать?

– Просто передать. Больше ничего.

– Это законно?

– Передавать деньги? Конечно, законно.

– Ты ведь не спонсируешь терроризм?

– Нет. Я же тебе говорил, я неверующий. Я – человек мира. А террористы все чокнутые.