Себастьян Фолкс - Парижское эхо

Отдельной истории про Андре Боррель еще никто не написал, хотя время от времени ее имя мелькает в биографиях других людей. Про нее трудно найти дополнительную информацию. Британские секретные службы с большой неохотой делились своими архивами и не хотели публиковать даже личные письма, которые Боррель писала своей сестре, находясь в тюрьме неподалеку от Парижа. Сами французы никогда не воспринимали ее как бесстрашную героиню Сопротивления, поскольку фактически она работала на британскую организацию.

Через пару дней я снова поехала в Центр Моллана, намереваясь на этот раз покончить с историей Матильды Массон, которую в какой-то момент пришлось отложить – ради других свидетельств. Открыв очередной аудиофайл, я с облегчением услышала речь в том же расслабленном и неторопливом ритме, благодаря которому мне так легко давался ее первый рассказ про Армана.

По-настоящему все испортилось к осени 1943 года. Уже вторую неделю подряд Арман отменял наши свидания. В первый раз он очень извинялся и сказал, что задерживается на работе. Во второй раз ему пришлось весь вечер приглядывать за больной матерью.

Когда наша встреча не состоялась и в третий раз, я решила повидаться со своей сестрой Луизой. Мы пошли к Виктору Гюго, чтобы чего-нибудь выпить. В ресторане было людно, и я сразу обратила внимание, что со многими из посетителей Луиза знакома. Владельца я в тот вечер не видела, но в дальнем углу сидели какие-то мужчины, которые постоянно шутили и что-то кричали моей сестре. Кажется, ей это нравилось, время от времени она отвечала им какой-нибудь непристойностью.

Когда я поделилась с ней переживаниями по поводу Армана, Луиза рассказала, что он якобы связался с плохими людьми. Такой уж была моя сестра – всегда все знала. Я возразила, что мой Арман никогда бы меня не предал, ведь он так всегда обо мне заботился. Луиза сжала мою руку и попросила не волноваться.

Спустя несколько недель я окончательно убедилась, что мой возлюбленный работает на Сопротивление, хотя и не понимала, что все это значит. В Париже теперь встречалось все больше людей, сомневавшихся в победе Германии. Ходили слухи про битву под Сталинградом, в которой немцы потеряли чуть ли не миллион человек. Когда в войну вступила Америка, будущее Германии внезапно оказалось под угрозой. Многие мои приятельницы, которым раньше нравилось заигрывать с немецкими офицерами в ресторанах и кафе, теперь проходили мимо них, гордо задрав носы.

Я решила во что бы то ни стало выяснить, чем на самом деле занимается мой Арман. В нашу следующую встречу я намеревалась спросить его прямо в лоб. В воскресенье мы отправились на прогулку в Тюильри, хотя обычно гуляли в Бют-Шомон. В парке перекапывали землю и сажали овощи. Когда мы отдыхали на лавочке, Арман вынул из кармана коробку дорогого сыра, который достал через приятеля в Нормандии. Я не успела ничего толком сказать, потому что первым заговорил Арман: «Матильда, мне нужно кое в чем тебе признаться, но ты должна пообещать, что сохранишь мой секрет в тайне». Затем он рассказал, что присоединился к некой тайной организации, которая передает послания в Лондон и готовит французов по всей стране к битве против немцев. Оказалось, Арман неплохо запоминал всякие коды, адреса и координаты. Он просто держал их в голове и мог даже не записывать. Мне было приятно узнать, что у него что-то хорошо получалось, но я прекрасно понимала, что к настоящему оружию его и близко не подпустят – из-за сильной близорукости.

Арман сказал: «То, что мы делаем сейчас, повлияет на всю нашу оставшуюся жизнь. По крайней мере, когда мы состаримся, мы будем знать, что сражались на правильной стороне».

Мы гуляли по аллеям Тюильри, я разглядывала под ногами щебенку, а Арман то замолкал, то снова начинал гадать, какие тайны прячут за душой другие посетители парка. Дамы с детскими колясками, старики, беспечная молодежь – что на самом деле творилось у них в голове? В какой-то момент я заметила влюбленную пару – жениха и невесту в белом платье. Они позировали для свадебной фотографии под сводами осенних деревьев.

Арман разнервничался. Я, конечно, ничего не смыслила в политике, но видела, как много для него значит эта новая жизнь. К тому же мне не хотелось, постарев, мучиться от того, что я сражалась не на той стороне. Поэтому я спросила: «Может, и я могу как-то помочь?» А он ответил: «Пока нет».

Кажется, случилось все это в октябре. Помню, в Тюильри еще стояла солнечная погода. А потом я узнала про Армана кое-что еще – на этот раз от сестры Луизы. После нашего разговора он почти все время проводил в компании новых друзей. Один из посетителей Виктора Гюго, знакомый Луизы, рассказал, будто видел Армана в компании другой женщины. Поначалу они не делали ничего плохого, просто сидели рядом в кафе. Но затем он якобы положил руку на ее бедро и стал ей шептать что-то на ухо. Луиза в подробностях доложила мне о случившемся, а потом добавила: «Вопрос только – о чем они перешептываются? О пистолетах и парашютах? Или о чем-то другом?»