Себастьян Фолкс - Парижское эхо

– Порой мне кажется, я слишком много прочитала. Я вижу деревья, но никак не могу разглядеть за ними леса.

Потом мы заговорили о французском Сопротивлении и о том, какую роль в его организации сыграли британцы. В основном наш разговор касался группы разведчиков, объединенных в сеть под кодовым названием «Проспер». Услышав это слово, Джулиан сразу оживился, а я, наоборот, почему-то сникла, почувствовав внезапный упадок сил.

После обеда мы дошли до авеню Мак-Магон, откуда Джулиан поехал на метро домой, а я двинулась в сторону площади Терн. Прямо скажем, не самая обворожительная часть города, и все-таки даже тут на свет то и дело проступают следы прошлого. В одной из работ Барбары Путнам я прочитала, что в 1942 году на веранде пивной «Лоррейн» собиралась группа агентов «Проспера». Они принадлежали к Управлению специальных операций (УСО) – британской службе, тайно созданной в оккупированной нацистами Европе для разведки и саботажа. Приказы руководства запрещали им встречаться на публике, к тому же это противоречило здравому смыслу и элементарным понятиям о безопасности. Иногда они даже позволяли себе разговаривать на английском! Свои действия они оправдывали очень просто: им было одиноко – вот и все.

В 1943 году сеть «Проспер» предал их же офицер по воздушным перевозкам, француз, который докладывал немцам о каждом тайном перелете и о тех, кто находился на борту. Для беспечных англичан, собиравшихся на веранде пивной, это означало неминуемый конец: стук в дверь, рандеву с представителями немецкой контрразведки в доме по адресу авеню Фош, 84, затем короткая поездка в грузовике до восточного концлагеря – и смерть.

Проходя мимо «Лоррейн», я попыталась представить себе, за каким столиком могли собираться агенты «Проспера». Интересно, знал ли кто-то из современных официантов о тех далеких событиях? Как и предшественники, они носили черные жилетки и бабочки и рылись в карманах белых фартуков в поисках мелочи, но помнили ли они о случившемся? Сколько лет им потребовалось, чтобы окончательно обо всем забыть? И чья это была вина? Какого-нибудь школьного учителя, который не подумал, что своей небрежностью обрекает учеников на жизнь в неведении? На одном из семинаров профессор Путнам как-то заметила, что человеческая страсть к невежеству ничем не уступает по силе своему прямому антагонисту – любопытству. Она рассказала нам, что на протяжении многих веков почти в каждой стране мира деревенские старейшины стремились сохранить для будущих поколений все накопленные знания. Они не стремились к прогрессу, не пытались добиться всеобщего просвещения, а лишь надеялись, что знаний со временем не станет меньше. Тогда мне показалось, что цель мелковата. Теперь я понимала, что ошибалась.

Бо́льшую часть дня я работала с аудиофайлами, но в свободное время часто думала про ту девушку из фотоальбома. В своих фантазиях – о которых, как мне казалось, не стоило знать даже моим коллегам, – я постоянно видела ее участницей Сопротивления. Но не обычной деревенской девчонкой, с позволения отца укрывшей в подвале раненого пилота-союзника. И не простой велосипедисткой, развозившей письма по соседним деревушкам. Нет, с ней все было намного серьезнее. Жила она в Париже, где и была в какой-то момент сделана та фотография. Ее глаза выдавали человека, который научился выживать и при этом надежно хранить свои секреты. Судя по цвету кожи, она вполне могла быть южанкой и, может, выросла в каком-нибудь провинциальном городке на границе с Испанией. В По или Тарбе. Однако свою подрывную деятельность она вела исключительно в Париже. Возможно, она и вовсе не была француженкой, но состояла в УСО и однажды просто приземлилась с парашютом где-нибудь в парижском пригороде. В конце концов, единственное требование, которое предъявляли тогда к агентам, – свободное владение французским языком. Даже навыкам шпионажа отводили второстепенную роль.

Однажды, заглядевшись на фотографию Клемане, я вдруг поняла, кого она мне напоминает: Андре Боррель – реальную француженку, завербованную в ряды УСО. В самом начале службы ей довелось работать с англичанином по имени Френсис Саттилл – человеком, возглавлявшим группу «Проспер». На их совместную долю выпало крайне опасное и чрезвычайно изматывающее задание. Спустя несколько недель напряженной работы Саттилл отправил в Лондон письмо, в котором поблагодарил союзников за то, что те свели его с такой потрясающей напарницей: «Исключительная женщина и пример для каждого из нас… От всей души благодарю вас за то, что прислали ее на помощь».