Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

Она шла по палате и прокручивала в голове тысячи разных сценариев. Взглянув на собственную незаправленную кровать, она вдруг почувствовала прилив гордости и остановилась рядом с Белиндой, которая сидела на своей кровати и безуспешно пыталась расчесать свои густые спутанные волосы.

– Прощай, Белинда.

Неожиданно в горле образовался ком, и ей пришлось сглотнуть и выдавить натужную улыбку.

Белинда нахмурилась.

– Я же увижу тебя за обедом?

Эми ответила не сразу.

– Да… да, конечно.

На лице Белинды отразилось сомнение. Она явно не поверила Эми.

– Куда ты собираешься, Эми?

– В прачечную.

Белинда бросила расческу на кровать.

– А потом? После того, как закончишь?

Эми приложила палец к губам.

– Шшш, что ты имеешь в виду?

– Ты какая-то странная, с тех пор как уехал твой дружок. Ты собираешься сбежать. Я права?

Эми облизала губы и подумала, что ответить. Оставалось или все начисто отрицать, или довериться Белинде. Она посмотрела на ее несчастное выражение лица, щенячьи глаза и открытый рот.

– Я никуда не собираюсь. – Она взяла Белинду за руку и легонько ее пожала. – Я обещаю, мы скоро увидимся.

– Хорошо, – успокоилась Белинда. – Без тебя я тут не выдержу.

Зимой прачечная была лучшим местом в больнице. Жар, пар и уютный запах теплого белья однозначно выигрывали у шумной кухни. Но летом здесь было невыносимо. Как только Эми открыла дверь, в лицо ударила влажная горячая волна. Было ощущение, что она вошла в теплицу или оранжерею, только внутри вместо экзотических цветов и бабочек – чаны с кипящей одеждой и едкий запах тел, которые слишком много работают и слишком редко принимают ванны. Она посмотрела по сторонам – к ее радости, знакомых не было.

Эми взяла щипцы и вытащила из кипятка мужскую рубашку. Она тщательно проверила отвороты, чтобы убедиться, что все сомнительные пятна смылись, и переместила ее в бак с холодной водой. Тут к ней подошла пожилая женщина с отсутствующим передним зубом и почти полностью седой головой, за исключением желтой челки, несущей на себе последствия курения.

– Что-то я тебя раньше здесь не видела.

Эми отправила рубаху на отжимной каток.

– И? – Она была совершенно не в духе поддерживать светскую беседу.

– Ладно. Я просто пыталась завязать беседу, – объяснила та и полезла в кипяток голыми руками.

– Что вы делаете? Вот же! – замахала Эми щипцами. – Возьмите их.

– Когда поработаешь здесь с мое, тебе уже не понадобятся все эти модные приспособления.

Эми удивленно смотрела, как та вытаскивает из воды штаны. Руки у нее были ярко красными, а кожа – толстая и морщинистая, как у слона.

«Боже! – подумала Эми. – Мне нужно смываться отсюда скорее».

Стрелка часов словно устроила забастовку – время ползло невыносимо медленно. Эми не понимала, как ей удалось себя не выдать. Она миллион раз посмотрела на часы, пока наконец не пришло время действовать. Дрожащими руками она сняла фартук. Во рту пересохло, голова ничего не соображала. Она сделала три глубоких вдоха через нос и три выдоха ртом. Адреналин подскочил, и она решила, что готова покончить со своей жизнью в Эмбергейте. Пришло время начать новую жизнь. Сегодня она родится во второй раз.

Эми крикнула пожилой женщине по локти в кипятке, что идет в туалет. Не дожидаясь ответа, вышла за дверь в благословенную прохладу коридора. Выбрать правильную скорость было нелегко – ей хотелось бежать, чтобы поскорее оставить позади это ужасное место, но важно было не вызвать подозрений. Опустив голову, она с деловым видом шла по коридорам – не слишком быстро, но и не настолько медленно, чтобы кто-то мог завязать с ней разговор.

Немного заблудившись, она наугад толкнула двойные двери и вышла наружу, на солнечный свет. Осмотревшись, увидела крикетное поле и сразу за ним подъездную дорогу к больнице. Сориентировавшись, она поняла, что находится немного дальше, чем думала. Но это не так важно. Эд ее подождет. Лучше действовать осторожно, чем поторопиться и оказаться пойманной. Она стала делать вид, что прогуливается по полю, иногда наклоняясь, чтобы сорвать маргаритку или просто подставить лицо солнцу. Если кто-то смотрит на нее из окна, он вряд ли подумает, что она – потенциальная беглянка.

Когда она дошла до места, откуда были видны ворота, ей пришлось собрать всю силу воли, чтобы не побежать. Сердце стучало так сильно, что, ей казалось, еще немного, и оно взорвется. До свободы оставалось около ста шагов. Она начала обратный отсчет. Девяносто девять, девяносто восемь… Она вспомнила свою маму – красивую, талантливую, купающую ее в своей любви. Будь она жива, ни при каких обстоятельствах не допустила бы, чтобы Эми гнила в этой дыре. Именно мама в военные годы в Уэльсе терпеливо учила ее читать и писать, делать наброски, печь оладьи, завивать волосы, вышивать платки. Если бы она не умерла при столь трагических обстоятельствах, насколько другой была бы сейчас ее жизнь!