Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

Шестьдесят пять, шестьдесят четыре… Эми вспомнила отца и сжала кулаки. Каким же слабаком он оказался, рабом молодухи, обольстившей его и родившей ребенка, которого они должны были иметь с мамой. Тридцать два, тридцать один. При мысли о докторе Лэмборне на глазах выступили слезы. Она отказывалась верить, что он просто бросил ее. Слишком много они пережили вместе. Скоро она выйдет на свободу и когда найдет его, даст возможность объяснить свои действия. Она не будет истерить, и он поймет, что они – одно целое.

Пятнадцать, четырнадцать… До высокого кирпичного столба сбоку от ворот уже можно подать рукой. Эми с трудом держалась, чтобы не обернуться. Количество шагов она посчитала неверно, но неважно. Эти последние шаги до свободы она прошла в эйфории – обогнула столб, с облегчением выдохнула и только тогда ускорила шаг, расплывшись в улыбке.

Но крик радости тотчас сменился шоком, когда ее нога куда-то угодила, и она споткнулась и упала на дорогу. Только через несколько мгновений она поняла, что произошло. Перевернувшись на бок, она осмотрела руки. Ладони были в крови и песке. Сморщившись от боли, она потерла их друг о друга, и в этот момент чья-то тень заслонила солнце. Она подняла голову.

– И куда это ты собралась?

Сестра Аткинс уперла руки в боки и насмешливо смотрела на нее, злорадно улыбаясь.

– Ты и правда думала, что сможешь это провернуть? Вставай, – пнула она Эми в ноги.

Эми встала. Кожа на коленях была содрана, по одной ноге текла кровь. Левый локоть посинел, и она держала его правой рукой.

– Как… как вы узнали? – прошептала Эми.

– Так я и выложила свои источники!

Сестра Аткинс грубо схватила ее за руку и потащила за собой по дороге. Свободной рукой она терла подбородок, как злодей из мультфильма.

– Как же мне тебя наказать? Надо будет пораскинуть мозгами и выдумать что-нибудь необычное! – захохотала она как сумасшедшая.

Эми, ничем не выдавая эмоций, смотрела прямо перед собой. Она не доставит сестре Аткинс удовольствие лицезреть реакцию, которую та так сильно ждет.

В отделении шли приготовления к обеду. Белинде было поручено намазывать маргарином огромную груду толстых кусков белого хлеба. Когда вошла Эми, она не оторвала глаза от хлеба, словно ничего прекраснее она в своей жизни не видела.

Эми внимательно осмотрела собственный бицепс, осторожно потирая место ушиба. На коже отпечатался хват костлявых пальцев сестры Аткинс, и Эми чувствовала, как откуда-то снизу в ней поднимается волна сильнейшего гнева и проходит по кишкам до самого горла, грозя ее задушить. Она подошла к столу, за которым работала Белинда, и провела рукой по горе с хлебом, обвалив ее. Несколько кусков упало на пол.

– Ой. Что ты де… О, это ты. Как прачечная? – Она говорила своим обычным голосом, но глаза бегали, а руки дрожали.

– Ты за это поплатишься, – зашипела Эми. – Тогда, когда будешь меньше всего этого ожидать. Теперь, сколько бы ты здесь ни провела лет, тебе придется постоянно оглядываться в страхе, что настанет день и сбудется твой самый страшный кошмар. Я это устрою. Месть – блюдо, которое подают холодным, так же говорят? – зашептала она ей в лицо.

Та молчала и, округлив от страха глаза, вытирала слюну со щеки.

– Я… я не понимаю, о чем ты, – начала возражать она, но Эми уже отвернулась и пошла прочь. Белинде оставалось лишь с открытым ртом смотреть ей вслед. Она подняла с пола упавшие куски, сдула с них пыль и вернула на горку.

Эми лежала на своей кровати с влажным полотенцем на лбу. Она закрыла глаза и попыталась представить Эда, как он ждет ее на автобусной стоянке, сжимая в руках одежду для нее. Сколько раз он, наверное, посмотрел на часы и на дорогу, откуда она должна была прийти? Он так рискнул ради нее, и она так его подвела. Возможно, он решил, что она передумала и расхотела убегать из Эмбергейта.

Эми посмотрела в направлении кабинета сестры Аткинс, думая, что ее теперь ждет. Поднявшись на локтях, она провела полотенцем по лицу. Неважно. Им ее не сломать. Она решила. Белинда сказала, что она стойкая. Так и есть. Даже силой они не сделают из нее рабыню. Если сестра Аткинс хочет войны, она ее получит. И победитель будет один.

Позднее, вечером, Эми села с книгой у открытого окна в комнате отдыха, подставив лицо прохладному воздуху. Она автоматически перевернула страницу, потому что глаза дошли до ее конца, но мозг был неспособен воспринимать смысл. Эми не сомневалась, что в план сестры Аткинс входило дождаться момента, когда топор упадет ей на шею, и тем самым продлить ее муки. В комнату вошла Белинда с кружкой, из которой она осторожно и медленно что-то пила.