Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

Оставшиеся офицеры должны были отчитаться о нападении перед начальником тюрьмы. Нас держали взаперти, и на следующий день к нам прислали группу надзирателей, которые обычно не работали на первом ярусе. Они принялись выводить нас на прогулочный плац и в душ. Поджи вывели первым.

Я не принимал душ со времени нападения, хотя надзиратели уже выдали нам с Шэем свежие комбинезоны. Мы оба были запятнаны кровью Смайта, а толком вымыться над раковиной в камере было невозможно. Пока мы ждали своей очереди в душ, появилась Алма, чтобы взять у нас обоих кровь на анализ. Проверяли любого, имевшего контакт с кровью заключенного, и поскольку речь шла о надзирателе Смайте, то, вероятно, его кровь не подвергалась сомнению. Шэя привели в наручниках, ножных кандалах и с цепью на поясе в специальное помещение за пределами яруса, где его ждала Алма.

Между тем Поджи поскользнулся и упал в ду´ше. Он лежал, громко жалуясь на спину. Двое офицеров приволокли деревянный щит и наручниками приковали к нему Поджи, потом отнесли его на каталку, чтобы доставить в лазарет. Но они не знали правила нашего яруса: надзиратели должны идти позади заключенного, а не вести его – и не отреагировали на то, что Шэя привели на ярус в тот самый момент, когда выводили Поджи.

В тюрьме трагедии происходят в доли секунды – столько понадобилось Поджи, чтобы освободиться из наручников с помощью припрятанного ключа, соскочить со щита, схватить этот щит и обрушить его на голову Шэя, который влетел лицом прямо в кирпичную стену.

– Weiss macht! – завопил Поджи. – Белая гордость!

Насколько я понимаю, Крэш из места одиночного заключения, используя свои связи, сумел приказать напасть на Шэя в отместку за то, что тот настучал на него и отдал его заначку с наркотой надзирателям. Нападение Салли на надзирателя Смайта было просто второстепенным эпи зодом, призванным дезориентировать персонал яруса, с тем чтобы была выполнена вторая часть этого плана. И Поджи – наемник – ухватился за возможность пройти боевое крещение, совершив убийство, санкционированное «Арийским братством».

Через шесть часов после этого происшествия вернулась Алма, чтобы взять у меня кровь на анализ. Когда меня привели в специальную комнату, я понял, что медсестра еще не оправилась от произошедшего, хотя она ничего и не говорила, за исключением того, что Шэя поместили в больницу.

Заметив на полу что-то серебристое, я подождал, пока Алма не вынет у меня из руки иглу, и нагнулся к коленям.

– Ты в порядке, сладкий мой? – спросила она.

– Просто немного кружится голова.

Я пошарил пальцами по полу.

Если фокусники первые по ловкости рук, то зэки должны с небольшим отставанием быть на втором месте. Едва вернувшись в камеру, я вынул свою добычу из отворота комбинезона, куда спрятал ее. Крошечный сверкающий ключ от наручников, принадлежавший Поджи, был сделан из скрепки от манильского конверта.

Я заполз под койку и отодвинул кирпич, за которым было спрятано мое ценное имущество. В маленькой картонной коробке находились бутылочки с краской и кисточки в виде ватных палочек. Там были также пакетики с карамелью, из которых я собирался в дальнейшем извлекать пигменты – полупустой пакет с «Эм-энд-эмс», тюбик леденцов, несколько конфет «Старберст». Я развернул одну – оранжевую, по вкусу напоминающую детский аспирин, – и стал растирать квадратик большими пальцами, пока ириска не размякла. Потом прижал к середине ключ от наручников, после чего придал конфете прежнюю форму и завернул в обертку.

Мне не нравилась мысль о том, что я могу извлечь пользу из ужасного происшествия с Шэем, но я был реалистом. Когда Шэй исчерпает свои девять жизней и я останусь один, мне понадобится помощь.

Не будь я даже зарегистрирована как контактное лицо для связи с Шэем Борном, я быстро нашла бы его в больнице: он был единственным пациентом, перед дверью которого стояли вооруженные охранники. Взглянув на них, я обратилась к медсестре за стойкой:

– Он в порядке? Что случилось?

После нападения на надзирателя Смайта мне позвонил отец Майкл и сообщил, что Шэй не пострадал. Однако потом, вероятно, произошло что-то еще. Я пыталась дозвониться до священника, но он не отвечал – и я предположила, что он где-то в пути и что ему тоже звонят.

Раз Шэя лечили не в тюремном лазарете, случившееся должно быть ужасным. По соображениям затрат и безопасности заключенных перемещали за пределы тюрьмы только в случае крайней необходимости. А при той шумихе, которую вызывал Шэй среди обывателей, это должно быть вопросом жизни и смерти.