Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

– Правила тебе известны, Салли, – сказал надзиратель.

Он стоял в дверном проеме, пока Салли не спеша взял флакон с чистящим средством и принялся мыть раковину. Я слышал скрип бумаги по металлу.

– Послушайте, отец, вы смотрели вчера игру? – спросил Смайт, а потом вдруг выпучил глаза. – Салли, что ты делаешь? Не надо подметать…

Неожиданно швабра в руках Салли превратилась в сломанное копье, которое он вонзил в горло офицера. Смайт схватился за шею, издавая булькающие звуки. Глаза его закатились. Спотыкаясь, он сделал шаг в сторону камеры Шэя и рухнул у моих ног. Я зажал ему рану руками и стал звать на помощь.

Ярус ожил. Заключенные разом зашумели, желая посмотреть на происходящее. Рядом со мной оказался надзиратель Уитакер, который помог мне подняться и наклонился к товарищу, а другой офицер принялся делать Смайту искусственное дыхание. Мимо нас пробежали еще четверо надзирателей с перцовыми баллончиками. Прыснув Салли в лицо, его выволокли с яруса под нескончаемые вопли. Подоспел находящийся в тюрьме врач-психиатр, которого я видел здесь раньше. Но к этому времени Смайт уже затих.

Казалось, никто меня не замечает – произошло что-то ужасное, и многое было поставлено на карту. Психиатр пытался нащупать пульс на шее Смайта, его рука стала скользкой от крови.

Приподняв запястье надзирателя, врач покачал головой:

– Он умер.

Ярус погрузился в гнетущую тишину, заключенные напряженно смотрели сквозь окошки в дверях на лежащее тело. Кровь больше не текла из раны на шее Смайта, он был абсолютно неподвижен. В это время на пульте управления появились парамедики «скорой помощи», которые приехали с опозданием и пытались получить допуск на ярус. На ходу надевая бронежилеты, они поспешно вышли на галерею и опустились на колени перед телом Смайта, повторяя те же бесполезные действия, которые проделал психиатр.

За моей спиной раздались рыдания.

Повернувшись, я увидел Шэя, скорчившегося на полу своей камеры. Его лицо было измазано слезами и кровью. Он просунул руку под дверь камеры, поглаживая пальцы Смайта.

– Вы здесь для соборования? – спросил меня прибывший медик, и, казалось, впервые до всех дошло, что я нахожусь с ними.

– Я… гм…

– Что он здесь делает? – пролаял Уитакер.

– Кто он такой, черт побери?! – спросил другой офицер. – Я с другого яруса.

– Да-да, я могу уйти, – сказал я. – Сейчас уйду.

Я еще раз взглянул на Шэя, который свернулся клубком и что-то шептал. Не знай я его, мог бы подумать, что он молится.

Пока парамедики готовились положить тело Смайта на каталку, я молился над ним.

– Именем Бога, Отца Всемогущего, создавшего тебя; именем Иисуса Христа, искупившего твои грехи; именем Святого Духа, благословившего тебя. Упокойся ныне в мире, и пусть местом твоего упокоения будет рай Божий. Аминь.

Я осенил тело крестным знамением и стал подниматься на ноги.

– На счет «три», – сказал парамедик и, взявшись за лодыжки убитого офицера, начал считать: – Раз, два… – но, почувствовав сопротивление мертвеца, вскрикнул: – Какого дьявола!

Одним из доказательств бессмертия души является то, что мириады людей верили в это. Они, правда, верили и в то, что Земля плоская.

Клэр разрежут, ее грудину раскроют пилой и оставят в таком положении с помощью металлической распорки, чтобы вынуть из нее сердце. Но не это ужасало меня больше всего.

Нет, меня до смерти пугала мысль о клеточной памяти.

Доктор Ву говорил, не существует научного подтверждения того, что характерные свойства доноров сердца передаются их реципиентам. Но полагаю, наука еще дойдет до этого. Я читала книги, исследовала этот вопрос и не понимаю, почему идея о том, что живая ткань обладает способностью запоминать, является такой уж натяжкой. В конце концов, сколько из нас пытаются забыть какое-нибудь травмирующее событие, а оно продолжает беспокоить нас днем и ночью?

Описаны десятки случаев. Утонувший ребенок с косолапостью, ставший донором сердца для другого ребенка, который после этого начал приволакивать левую ногу. Рэпер, переключившийся на исполнение классической музыки, а потом узнавший, что его донор умер, сжимая в руках футляр от скрипки. Хозяин скотоводческого ранчо, получивший сердце от шестнадцатилетнего вегетарианца и переставший есть мясо.

Кроме того, был один двадцатилетний донор органа, в свободное время сочинявший музыку. Через год после его смерти родители нашли диск с записью его любовной песни о том, что он отдал сердце девушке по имени Анди. Его реципиента, двадцатилетнюю девушку, звали Андреа. Когда родители парня дали ей послушать песню, она смогла закончить припев, никогда раньше не слышав этой мелодии.