Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

– Я только что из тюрьмы. У Шэя Борна случился очередной припадок, – сообщил я.

– Вы видели Мэгги?

– Нет пока. – Я взглянул на него. – Вы не ответили на мой вопрос.

– Я еще не выпил кофе.

Поднявшись, он налил нам по чашке и, не спрашивая, положил мне сахар и добавил молока.

– Евреи не считают Иисуса мессией, потому что Он не соответствовал критериям для иудейского мессии. Все это достаточно просто, и все изложено Маймонидом. Иудейский Мошиах приведет евреев обратно в Израиль и создаст правительство в Иерусалиме – центре политической власти мира как для евреев, так и для язычников. Он восстановит Храм и сделает иудейский закон важнейшим законом земли. Он воскресит мертвых – всех мертвых – и возвестит о наступлении великой эпохи мира, когда все будут верить в Бога. Он будет потомком Давида, царем и воином, судьей и великим лидером, но останется при этом бесспорно человечным. – Блум поставил передо мной чашку. – Мы верим, что в каждом поколении рождается человек с потенциалом Мошиаха. Но если мессианский век не наступает и тот человек умирает, значит это не он.

– Как Иисус.

– Лично я всегда воспринимал Иисуса как великого патриота. Он был добрым иудеем, который, вероятно, носил кипу и подчинялся Торе и никогда не замышлял зачинать новую религию. Он ненавидел римлян и хотел, чтобы они ушли из Иерусалима. Его обвинили в политическом неповиновении, приговорили к казни. Да, Его приговорил иудейский первосвященник Каиафа, которого большинство иудеев ненавидели за его приверженность римлянам. – Блум взглянул на меня поверх края кофейной чашки. – Был ли Иисус хорошим парнем? Да. Великим учителем? Безусловно. Мессией? Не знаю.

– Иисус сделал массу библейских предсказаний в отношении мессианской веры.

– Но были ли они ключевыми? – спросил раввин Блум. – Допустим, вы не знали меня и я попросил о встрече с вами. Я сказал, что буду стоять у входа в «Стиплгейт молл» в десять часов в гавайской рубашке, у меня курчавые рыжие волосы и я буду слушать на айподе OutKast . И в десять часов вы увидели кого-то, стоящего у входа в «Стиплгейт молл», с курчавыми рыжими волосами, в гавайской рубашке, слушающего OutKast на айподе… но это была женщина. Вы все же решили бы, что это я? – Он встал, чтобы добавить себе кофе. – Знаете, что я слышал по радио на пути сюда? В Израиле взорвали очередной автобус. Еще три парня из Нью-Гэмпшира погибли в Ираке. А недавно копы арестовали в Манчестере какого-то мужика, застрелившего свою бывшую жену на глазах у их двоих детей. Если Иисус возвестил наступление мессианской эры и мир, новости о котором я слушаю, является олицетворением покоя и искупления – ну, тогда я лучше подожду другого Мошиаха. – Он посмотрел на меня. – А теперь, если не возражаете, я задам вам вопрос. Что делает священник в восемь утра в кабинете раввина и зачем спрашивает его об иудейском мессии?

Я встал и принялся расхаживать по тесной комнате:

– Книга, которую вы мне одолжили, навела меня на размышления.

– А это плохо?

– Шэй Борн высказывал мысли, слово в слово совпадающие с тем, что я прочитал ночью в Евангелии от Фомы.

– Борн? Он читал Фому? По-моему, Мэгги говорила, что у него…

– …почти отсутствует религиозное образование, и вообще он плохо образован.

– Это не тот случай, когда «Гедеоновы братья» оставляют в гостиничном номере Евангелие от Фомы, – заметил раввин Блум. – Где бы он мог…

– Точно.

Блум сплел пальцы в замок:

– Ха!

Я положил на стол одолженную мне книгу и спросил:

– Что бы вы делали, если бы начали сомневаться во всем, во что верили раньше?

Подавшись вперед, раввин Блум полистал свой органайзер.

– Я задавал бы больше вопросов, – сказал он и, нацарапав что-то на листке бумаги, протянул его мне.

Иэн Флетчер, 603-555-1367.

В ту ночь, когда у Шэя случился второй припадок, я не спал, собирая чернила для очередной татуировки. Надо сказать, я здорово горжусь тату, которые сам сделал. У меня их было пять. Логическое обоснование для такого обилия – еще три недели назад мое тело годилось лишь на то, чтобы стать полотном для моего искусства. Плюс угроза заражения СПИДом через грязную иглу. На левой лодыжке у меня были часы, стрелки которых показывали момент смерти Адама. На левом плече ангел, а пониже – знак африканского племени. На правой ноге был изображен бык, потому что я Телец, и плавающая рядом с ним рыба, Адам, который был Рыбами. Я строил большие планы на шестую татуировку, которую собирался поместить прямо на груди: слово «ВЕРУЙ» готическим шрифтом. Я по многу раз практиковался в написании этих букв карандашом и пером в обратную сторону, пока не почувствовал, что смогу скопировать их с помощью пистолета, стоя перед зеркалом.