Нина Вяха - Завещание

О чем знают звери

Есть люди, которые обладают развитым чувством интуиции. Порой оно развито настолько сильно, что пугает окружающих и даже самих обладателей. Но если осмелеть и начать прислушиваться к своим чувствам, то происходят самые фантастические вещи. Фантастические или ужасные. Tomato, tomato.

Молодые люди мечтают о любви. Но так и должно быть, ведь они молодые. Им положено вести себя, как безрассудные безумцы. Для них жизнь – один сплошной радостный знак вопроса, так уж от природы в них заложено и ничего с этим не поделаешь. Гормоны бурлят в теле, а тело стремится ощутить близость других тел, соединиться с ними, стать единым целым.

Все это мы наблюдаем и у животных. Если нас терзает неуверенность, если мы стали слишком утонченными и думаем, полагаем, что мы куда выше простых зверей, гораздо лучше их, и что нас ведут куда более благородные цели, то мы заблуждаемся. Взгляните на зверей – вы увидите у них ту же самую бессмысленную тягу к размножению, и убедитесь насколько их инстинкты чище, чем у людей, которые не принимают рациональных решений для процветания своего вида, как это делают животные.

Сири знала, что ей будет трудно найти мужа. Она поняла это уже в десять лет. Это было сложно по нескольким причинам. Частично из-за ее внешности, ведь она была тощей как щепка. Некрасивые ребра у нее выпирали, как каркас у палатки, а еще эти костлявые ноги, длинные руки со вздутыми венами и мозолями на ладонях оттого, что ей постоянно приходилось таскать тяжелые бидоны с молоком, да еще эти жиденькие, прилипшие к голове волосенки, наполовину скрытые под косынкой, но только наполовину – все это отнюдь не добавляла ей шарма. Но Сири надеялась, что когда повзрослеет, то у нее вырастет пусть небольшая, но все же грудь, но наверняка у нее и этого не будет. Мать Сири не была красавицей, но, в любом случае, она оставалась женщиной со всеми присущими ей женскими формами и функциями. У нее были достаточно широкие бедра, чтобы рожать детей, и достаточно большая грудь, чтобы их вскармливать.

– В твоем возрасте у меня уже были и бедра, и грудь, и мальчишки уже вовсю заглядывались на меня, – сказала она как-то дочери в бане и тоскливо, почти обреченно, вздохнула.

Сири тогда сразу сообразила, что она была для матери одним сплошным разочарованием, пусть даже она еще не совсем понимала, причем здесь телесная красота.

Сири не знала, что ответить. Ей было не по себе, что она выросла такой худой и некрасивой и тем самым подвела своих родителей, но в то же время было в ней что-то такое, что, образно говоря, сердито мотало головой и совершенно не желало просить прощения за что-либо. (Сири потребовалось много лет, чтобы пусть и не полюбить, но хотя бы принять свое тело таким, какое оно есть). Ведь она была изначально создана такой, не могла же она родиться не доделанной до конца. А значит, где-то есть на свете место для нее, или хотя бы мужчина, который создан для нее.

– Кто захочет жениться на такой, как ты, – порой говорила ей мать, и не потому, что хотела сделать дочери больно, скорее, это была просто печальная констатация факта.

И Сири не могла дать ответа на этот вопрос.

Деревенька Соанлахти до войны находилась в двадцати километрах от русской границы, и всем всегда казалось, что это вполне безопасное расстояние. Но во время русско-финской войны неожиданно выяснилось, что это слишком близко. Но даже если бы не война, все равно деревушка эта была маленькая, и шансы Сири найти в ней мужа равнялись нулю.

Второй причиной, почему ей так трудно было обзавестись подходящей партией, заключалась в том, что сама Сири не слишком стремилась выйти замуж. У нее перед глазами был пример ее собственных родителей, много лет проживших в браке, и в свои десять лет она была полна мечтаний и надежд – мечтаний о том, что ее поцелует принц или если не принц, то, во всяком случае, молодой человек; и она надеялась, что он будет красивым и родом не из здешних мест, а это самое важное, поэтому, когда пришла война, Сири втайне радовалась, потому что знала: где-то здесь, в толпе грязных измученных солдат в потных гимнастерках, может оказаться ее счастливый билет, который вытащит ее отсюда.

* * *

Это чувство жило в ней, и в свои десять лет она ощущала его всем телом, словно инстинкт, который невозможно подавить. Точь-в-точь как у животных. Став старше, Сири научилась обуздывать и подавлять его, но он все равно постоянно был при ней. Она кожей ощущала, что есть на свете другое место, другая жизнь, другая «я», просто она еще не определилась, не увидела.