Александра Полстон - Санта–Барбара II. Книга 2

Как любой мастер интриги, Джина знала, в каком месте разговора нужно поставить замечание, которое полностью обескуражит собеседника. СиСи уже готов был отвернуться и выйти из гостиной, когда Джина решительно заявила:

— Хейли — моя племянница.

Такое выражение безграничного удивления на лице СиСи было, наверное, только пару раз в жизни и касалось оно, кстати говоря, самой Джины. На этот раз она сама произвела подобный эффект разорвавшейся бомбы одной короткой фразой.

СиСи замер посреди гостиной как вкопанный, затем медленно повернулся к Джине.

— Что? Твоя племянница?

Женщина в белом платье, белых туфлях на высоком каблуке и с белой сумочкой на плече осторожно вошла в дверь церкви Св. Инессы. Возле алтаря никого не было видно. Однако она знала, что Мейсон здесь.

Так и оказалось на самом деле. Он лежал без сознания на полу возле алтаря. Рядом с ним, оплывая воском, лежала все еще горевшая свеча.

Женщина осторожно подошла к алтарю и, наклонившись, погасила свечу. Затем она внимательно осмотрела Мейсона и, взяв его за руки, потащила в проход между скамьями.

Перл возвращается в клинику. Доктор Роулингс отправляет его в строгий изолятор. Тиммонс встречает Сантану в ресторане «Ориент Экспресс». Джейн Уилсон возвращается домой. Хейли объявляет ей о своей помолвке с Тэдом. СиСи возмущен. Ник Хартли снова появляется в Санта–Барбаре.

Доктор Роулингс, склонившись над бумагами, сидел в своем кабинете, когда в дверь постучали.

— Войдите, — крикнул он, отрываясь от бумаг. На пороге показалась медсестра миссис Ролсон:

— Он здесь, мистер Роулингс, — сказала она. На лице доктора Роулингса иезуитская улыбка:

— Что ж, введите.

Два крепких санитара, держа упиравшегося Перла за руки, втащили его в кабинет. На нем была измятая соломенная шляпа и вид его напоминал одетого в больничную пижаму фермера Среднего Запада. Роулингс встал из‑за стола и надменно сложив руки на груди, бросил оценивающий взгляд на Перла.

— Итак, добро пожаловать домой, мистер Капник, — торжественно возвестил он. — Правда, я думал, что это случится гораздо раньше. Вы задержались. Здесь все соскучились. Нам очень вас не хватало.

Перл снова вошел в роль, изображая непонятого президента.

— Я был бы вам признателен, если бы ваши парни отпустили меня. Ведь отсюда и птица не вылетит, — скривившись сказал он.

Роулингс сделал едва заметное движение рукой.

— Отпустите его, я думаю, что мистер Капник не причинит нам беспокойства. Мы должны спокойно поговорить с ним.

Перл дергался так, что санитары пока не осмеливались выполнить указание доктора Роулингса.

— Вы слышите, — возмущенно завопил Перл, — вам приказали отпустить президента.

Лишь повторная команда доктора Роулингса заставила их отойти в сторону. Перл, подбоченясь, горделиво прошелся по кабинету, поправляя на себе пижаму.

— Так что же случилось в сенате? — недовольно воскликнул он. — Похоже, вы всех удалили отсюда. Вам опять подложили бомбу? Коридоры сената выглядят вымершими.

Роулингс криво улыбнулся.

— Ничего страшного, мистер Капник, просто я распорядился, чтобы всех пациентов надежно изолировали в их палатах, когда узнал о вашем возвращении.

Перл озабоченно посмотрел на главврача клиники.

— Что ж, я вынужден признать, что вы неплохо это придумали. Этот тонкий ход достойный помощника президента.

Роулингс усмехнулся.

— Я думаю, что это надежно оградит вас от неприятностей и неприятных воспоминаний. Поскорее бы они забыли о вас. Через неделю они и не вспомнят о вас, мистер Леонард Капник. Как, впрочем, и вы сами, — в его голосе прозвучала явно выраженная угроза.

Перл понял, что его ожидают по возвращении в клинику крупные неприятности, но нельзя было выходить из образа.

— Мне понятен ваш план, господин Муссолини, — с вызывающей резкостью заявил он. — Так вот, если вы будете продолжать гнусные политические интриги, я взорву атомную бомбу. Мое имя войдет в анналы истории, я стану знаменит, как Иисус Христос.

Роулингс выслушал его с невозмутимостью, достойной надсмотрщика над рабами на хлопковой плантации в Техасском поместье середины прошлого века.

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Это ваши проблемы, но уверяю вас, это никому не интересно.

Перл едва поморщился, но промолчал. В этой ситуации самым разумным для него было бы продолжать свою роль. Роулингс повернул голову к медсестре: