Александра Полстон - Санта–Барбара II. Книга 2

Она уже поняла, что совершила ужасную ошибку, но пока не знала, как изменить положение. Признаться сейчас наверняка означало полный разрыв с Тэдом, потому как устойчивая отрицательная репутация Джины в семье Кэпвеллов служила как бы клеймом, печатью порока, которой были отмечены все, кто поддерживал с ней отношения, а также ее родственники.

Вот почему Хейли стояла сейчас перед дилеммой: либо признаться во всем и надеяться на бога и судьбу, либо снова промолчать, постаравшись лишь восстановить прежние отношения с Тэдом. Хейли склонялась ко второму варианту.

Натянув на себя одежду и не слишком заботясь о своем внешнем виде, Кортни торопливо сказала:

— Если я должна ехать, то мне уже пора.

Перл вскочил с постели и тоже стал одеваться. Приглаживая рукой волосы, Кортни повернулась к Перлу и с безнадежной улыбкой на устах сказала:

— Ты знаешь, как все происходит в волшебных сказках?

— Чудо? Ты имеешь в виду это?

Она улыбнулась.

— Да. Ты должен дождаться последней минуты, а потом взять и передумать. Ну так вот, эта минута пришла.

Перл виновато посмотрел на девушку. Поначалу он хотел что‑то сказать, но потом, словно запнувшись, опустил голову. На глазах Кортни проступили слезы.

— Я готова даже подвезти тебя, — тихо сказала она. Перл огорченно помотал головой.

— Кортни, не нужно так расстраиваться, пожалуйста, это же не навсегда. Я приеду к тебе после того, как вернусь оттуда, обещаю. Я обязательно приеду.

Она смахнула слезинку.

— Мы на пороге какого‑то чуда, — она сначала сделала первую попытку улыбнуться, а потом вдруг спросила:

— Ты любишь меня?

Перл так задумчиво посмотрел на нее, что она вскинула голову вверх и в изнеможении простонала:

— О боже мой, зачем я это спрашиваю?

Он чувствовал, что надо что‑то сказать, что‑то сделать, как‑то подбодрить ее, успокоить, привести в чувство, но язык не поворачивался. Ноги были, как каменные, а язык во рту присох к небу, не желая повиноваться даже самым настойчивым пожеланиям хозяина.

Сделав над собой невероятное усилие, Перл шагнул навстречу Кортни. Но он не нашел в себе сил, чтобы просто обнять ее. Вместо этого, он растерянно погладил ее по плечу и отвернулся:

— Я не знаю, Кортни, — глупо сказал он. — Я не знаю, люблю ли я тебя или нет. Понимаешь, со мной раньше никогда такого не было, и я не знаю, как это назвать.

Она резко обернулась.

— Не знаешь?

Увидев ее полные разочарования глаза, он смущенно опустил голову.

— Когда же ты будешь знать? — продолжила она. — Ведь прошло уже столько времени. На что мне надеяться?

Ее губы дрожали, из глаз мелкими слезинками проступала влага. Она вот–вот готова была разрыдаться, но пока еще сдерживалась.

Его состояние, в общем, было похожим, с той лишь разницей, что он готов был расплакаться от бессилия, от невозможности заставить самого себя поверить в эту любовь. Правда, он не мог упрекнуть себя в том, что ничего не делал. Он пытался совершить над собой усилие и убедить себя в том, что именно это и называется любовью. Однако все это было не так, как он мечтал видеть. Его представлению о любви скорее соответствовали те чувства, которые он испытывал к Келли. А то, что было между ним и Кортни, для него похоже, скорее, на легкий флирт со школьной подружкой.

Но, возможно, у них еще что‑нибудь получится… Во всяком случае, кроме этого Перлу нечего было сказать. Поэтому, когда Кортни обернулась к нему и посмотрела мокрыми от слез глазами ему в лицо, то он торопливо произнес:

— Единственное, что я могу тебе сказать — между нами еще не все закончено. Наверное, у нас еще все впереди. Я верю в это.

Когда она заговорила, в ее голосе Перл услышал слабые нотки надежды:

— Ты еще вернешься ко мне? Он мог сказать только одно:

— Да, конечно. Я обязательно вернусь к тебе, и мы еще много времени проведем вместе.

Он задумчиво посмотрел на нее:

— Кортни, я могу сказать тебе очень много, но боюсь, что ты не поверишь.

Она всхлипнула.

— И все же одну вещь я хотела бы услышать от тебя.

Перл с готовностью подался вперед.

— Говори.

Она гордо вскинула голову. Несмотря на заливавшие ее лицо слезы, она сейчас была прекрасна. Свежая, юная, искренняя, порывистая, решительная, слабая. Услышав ее просьбу, Перл недоверчиво усмехнулся:

— Что я должен делать?

Она упрямо мотнула головой.

— Обещай мне, что ты никогда не влюбишься ни в какую другую женщину, — повторила Кортни. — Говори же прямо сейчас, я хочу слышать.