Александр Зиновьев - В преддверии рая

— Вы эти штучки бросьте,— возразил Друг по поводу атомов и космоса.— Это дело полезное. Скоро на Земле жить нельзя будет, и человечество должно будет улететь в Космос. На другие планеты.

— Почему нельзя будет жить? Потому что из-за этих атомных и космических затей загадят Землю?

— Или взорвут.

— И когда это будет — улетят? Кто улетит? Зачем искать новые планеты, если лучше нашей все равно нет? Надо здесь наладить жизнь.

— Население растет. Тесно будет.

— А зачем растет население? И какое население?

— Уровень цивилизации,начиная с некоторого момента, снижается за счет роста населения.

— Счастье человечества не есть сумма счастий отдельных людей.

— Ох, и надоела же эта болтовня,— сказала Она.— У нас каждый вечер идет треп на эту тему. С ума сойти можно.

— Это интересно,— сказал Друг.— Чего же они хотят, ваши гости? Новой революции?

— У них есть какая-то конкретная программа?

— Что ты! У них сколько голов, столько и программ. Один требует права каждому жить по-своему. Другой требует бороться за нужды народа. А что такое народ? Третий говорит, что у нас плохо живут и начальство, и простые смертные. И надо либерализовать общий стиль жизни. Четвертый требует свободы противозачаточных средств и гостиниц, где можно было бы комнаты снимать по сходной цене. Пятый призывает все слои общества бороться за свои частные цели. Мама призывает к тишине. Папа сует карандаш в телефонный диск, чтобы там не могли подслушивать.

— Ну хоть в чем-то у них есть единодушие?

— В одном: жрут, сволочи, так, что за один ужин подчищают все наши недельные запасы. И пьют.

Потом мы пошли к Другу смотреть хоккей. У него цветной телевизор. В перерыве между таймами выступал какой-то важный иностранный гость Столицы. Очень хвалил наш город и наших людей.

— Вот сволочи,— сказал Друг.— Приезжают сюда и уговаривают нас в том, что мы прекрасно живем. А пожили бы тут, гады, на общих условиях хотя бы годик! Знаешь, у меня такое впечатление, будто они делают это специально. Им почему-то выгодно, чтобы мы жили скверно. Как ты думаешь?

Потом мы прошвырнулись слегка. И опять болтали.

— Тебе что,— говорит Друг.— Ты гениальный математик. Тебя все равно возьмут на мехмат. В порядке исключения. А мне? Я серость. И никакого блата.

— На мехмат я не пойду, это я решил твердо. Попытаюсь на социологический.

— С ума сошел! Знаешь, кого туда принимают? Трижды перепроверенных и надежных идиотов! А кого они выпускают? Знаешь? Идиотов в кубе! Зачем это тебе нужно?

— Математика обойдется без меня. К тому же она не так уж важна, как об этом болтают. А я хочу разобраться в нашей жизни,— кстати, вот где действительно нужны математические способности. А социологический факультет дает все-таки какое-то образование социологическое.

— Да такое образование с твоей башкой за пол года приобрести можно.

— Это не то. Надо повариться в этом профессиональном котле. Поговорить с ребятами. Проблемы-то все равно остаются. И литература. Общий дух. Математика для социологии — это лучше, чем социология для математики. Когда математики берутся за социологию, то они лишь подтверждают нашу пропаганду и демагогию. А если наш социолог тянется к математике, то хотя бы в одном случае из десяти тут есть живой интерес.

— Откуда тебе это известно?

— Послушал я тут одну лекцию. Не пойму, как ее разрешили. Не поняли еще, наверно. Разберутся — запретят.

Международная комиссия, расследовавшая слухи о злоупотреблениях медициной, посетила новую психиатрическую лечебницу, открытую недавно на том самом месте, где по сведениям Комитета Гласности находился ИСИ. Вот что сказал директор лечебницы членам комиссии.

Наша лечебница является пока уникальным заведением такого рода в мировой медицинской практике. Когда станет окончательно ясно, что применяемые здесь методы даю т положительный эффект и вполне отвечают принципам коммунистического гуманизма, мы по этому образцу построим все психиатрические учреждения Страны.

Вы, очевидно, заметили полное отсутствие охраны. И это оправдало себя: ни одного случая побега отсюда до сих пор не было. Мы придерживаемся таких принципов. Если родственники или сослуживцы сообщают нам о странностях в поведении индивида, мы предлагаем последнему посетить нашу лечебницу добровольно и предлагаем ему отдельную комнату со всеми удобствами с правом покинуть территорию лечебницы в любое время. Прожив несколько дней, предполагаемый больной выражает согласие подвергнуться курсу лечения. Предварительно мы разъясняем, что психические заболевания суть обычные заболевания, в которых нет ничего позорного. Лишь после этого предполагаемый больной подвергается тщательному обследованию. Если случай несерьезный, мы направляем индивида на консультации и лечение в обычные районные или ведомственные поликлиники. В лечебнице оставляются лишь лица, имеющие серьезные психические заболевания.