Александр Зиновьев - В преддверии рая

Первый конфликт Ученика и Учителя произошел из-за пустяка. Я случайно узнал кошмарную вещь, сказал Учитель. Оказывается, московский военный гарнизон состоит из казахов, бурят, грузин и т.п. Им из дому присылают большие деньги. На территории частей имеются ларьки, где можно купить продукты, о которых мы и думать забыли. Каково? Так что если какие волнения в Москве случатся, войска будут стрелять в народ без колебаний! Правильно делают, вырвалось у Ученика. Он потом долго пояснял, в каком смысле правильно. Но звучало это не убедительно. Второй конфликт был серьезнее. В диссертации Ученик целый параграф посвятил восхвалению «концепции» одного ответственного работника. Учитель настаивал на том, чтобы этот параграф выкинуть, так как этот работник — типичный брачный карьерист, а его «концепция» — безграмотный лепет. Сошлись на том, что Ученик сократил этот параграф. Через липкого человечка, однако, он дал понять тому работнику, что сокращение произошло по вине Учителя.

Но жизнь — запутанная штука. Многое видится, но не принимается в расчет. Многое остается скрытым или обнаруживается много времени спустя. Митя защитил диссертацию. Учитель добился, чтобы его оставили при кафедре. Лапины получили хорошую квартиру. Во всяком случае, для начала неплохую. Учитель такую квартиру получил лишь за сорок. Лапины сначала обрадовались: не надо больше платить бешеные деньги, приноравливаться к хозяевам, каждый год искать новое место. Но вскоре впали в обычное, свойственное русскому человеку ноюще-недовольное состояние, поскольку друг Мити, устроившийся в ответственный журнал, получил квартиру лучше. И без диссертации. К тому же шумиха насчет роли науки начала спадать. От кандидатов тесно стало. Все устремились в доктора. А чтобы пробраться в доктора, нужно еще лет восемь ждать. Статей кучу напечатать. Книжку. А там, глядишь, и эту лавочку прикроют. А ребята в аппарате уже на подходе к докторским и без книг. К тому же, что это дает? Лишние сто рублей? Чтобы квартиру улучшить, надо науку забросить, влезть в факультетские интриги. Угробить жизнь на ничтожные пустяки?! Общаться с этой сворой жадных, тупых, склочных доцентов, профессоров, ассистентов и т.п.?! Избави боже!

Тут произошло событие, в корне изменившее жизнь Лапиных. Такие события всегда происходят, если их ждут. Они обязательно происходят, ибо на роль таких событий выдвигаются ближайшие подходящие события.

Это был период, когда многим советским людям были предоставлены значительные свободы выбора пути. Каждый человек, активно участвующий в социальной жизни и имеющий в ней влияние, поступал по своей доброй воле, по велению сердца. И общими усилиями они придушили не только крайне оппозиционные настроения, но и свои собственные либеральные устремления. Власти лишь констатировали волеизъявление народа и придали ему единство. Этот случай убедительным образом показал, что существующий здесь социальный строй и все вырастающие на его основе институты суть продукт воли подавляющей массы населения, а не нечто насильно навязанное извне. Добровольно избрал свой путь Ученик и внес свою лепту в жизнь общества. Добровольно избрал свой дальнейший путь и Учитель. Но внести свой вклад ему не давали его друзья, коллеги, ученики. Вот как это произошло.

Поехал Учитель с лекциями от общества «Знание» на Урал. На первой же лекции рабочие закидали его вопросами. Почему нет мяса и колбасы? Почему цены растут? Почему с жильем плохо? Почему раздувают культ Брежнева?Учитель не мог больше лгать. Выложил им то, что сам думал по этому поводу. Его долго не отпускали, аплодировали, водку пить с собой потащили. Когда вернулся в Москву, получил крупный втык в ЦК. Из университета его убрали. Устроился с большим трудом в захудалый институт старшим преподавателем.

Но он был даже рад тому, что с ним случилось, и выбрал свой путь, — начать писать книгу о культе вождей.

Несколько лет отдал Учитель своему труду. За это время с него сняли взыскание и забыли о его проступке. Стали печатать его статейки. В общем, жизнь стала налаживаться. А Учитель часами сидел в архивах, просматривая тысячи газет, журналов, книг, отчетов. Он был потрясен открывшейся ему механикой установления культа вождя. Он понял, что напал на один из важнейших рычагов механизма власти общества и что описание его будет сенсацией. В наше время мало обратить внимание на очевидное для всех явление. Надо еще найти средства выразить его грандиозность. И он эти средства нашел: официальные источники, будучи систематизированы и суммированы, дают более ошеломляющий эффект, чем любые измышления врагов. Например, он подсчитал, что одни только потери от упоминания имени Брежнева в прессе составили более миллиарда рублей. А если учесть, что культ Брежнева в массе населения вызывает насмешки, то раздувание его приносит государству все возрастающий убыток.