Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

Танечка вдруг впервые задумалась о предстоящих им житейских сложностях: Лев переберётся в Великореченск? Вряд ли… Не говоря о том, что москвичи вообще крайне неохотно переезжают в провинцию, в качестве астролога на жизнь он себе здесь заработает чёрта с два… Ей — в Москву? Так её там и ждали! Конечно, театров в Первопрестольной не один, не два — но ведь и артистов! Разве что — в разъездном, захудалом… по рекомендации Глеба Андреевича… ага! Размечталась! Свою ведущую артистку — он таки прямо с радостью? Рекомендует кому-нибудь из своих московских приятелей режиссёров? Как же! Держи карман! Вообще-то — мужик он не вредный… возможно, и согласится… хотя… какой мужчина способен понять, что такое любовь для женщины? Конечно, в Москве по началу придётся ей зверски трудно — однако, можно надеяться, в пределах разумного… А с жильём? Пожалуй, полегче. У них в Великореченске цены на жильё в последние годы поднялись настолько, что свою, расположенную в центре города, однокомнатную квартиру она, конечно же, поменяет на комнату на окраине Первопрестольной. В крайнем случае — в ближнем Подмосковье…

Как ни странно, мысли о предстоящих житейских трудностях и проблемах окончательно успокоили женщину: Лев непременно будет её! А его кошмарная Мария Сергеевна — утрётся! Нормального нестарого мужика довести до грани психической импотенции — да за это ей на том свете не менее ста лет предстоит отработать в борделе! Утешая и ублажая всех, из-за своих законных мерзавок до срока лишившихся сексуальной силы, отчаявшихся и спившихся бедолаг-мужчин! Конечно! За то, что здесь, напущенной на себя псеворелигиозной фригидностью она до такой степени ухитрилась извратить свою женскую сущность, там ей на ближайшие сто лет обеспечен неутолимый сексуальный голод! Ехидина, Танька! А самой-то?

Поймав себя на том, что мысленно улыбается, представляя очищение Марии Сергеевны, спохватилась артистка: хотя бы — за намерение увести мужа от жены? Спасая от ежедневного мучительства изощрённой садистки? Ну, да, ну, конечно — «спасая»… ага! Оправдываться-то умеешь — ишь! Насобачилась — лучше некуда! А между тем — факт остаётся фактом: как последняя блядь, намылилась увести мужа от жены! Будто в другом случае не «спасала» бы? Как же! Да какая баба, влюбившись, не приложит все силы, чтобы заполучить мужика себе? В любом случае законную жену считая стервой, недостойной его мизинца? Будь она в действительности хоть ангелом? И что, любопытно, нас, разлучниц, ожидает за это там? В самом деле… этот вот грех — как его можно искупить?.. если — по совести?.. очиститься — каким образом?

Над пришедшей ей в голову совершенно неактуальной глупостью Танечка на минуту задумалась: конечно! Когда про других — мы умные… точно знаем — за что им и как… а — про себя? Если, допустим, она таки уведёт Льва?.. За причинённую Марии Сергеевне боль, чем и как она сможет расплатиться? Болью, полученной в ответ? Каким образом? Ведь у неё-то нет мужа — чтобы эта кошмарная женщина могла его увести в свой черёд? Служением? На те же, допустим, сто лет к Марии Сергеевне — в рабство? Чтобы та могла её изводить работой, сечь плетью и вообще — всячески мучить и унижать? Экие глупости! Мучить и унижать друг друга здесь на земле мы, сволочи, наловчились сверх всякой меры… и этот гнусный опыт тянуть за собой туда? Когда именно от него — от этого садистского опыта — там предстоит очиститься в первую очередь! Или… путём взаимозачётов?.. ты в этой жизни кого-то мучил, но ведь и твоя жертва — тоже? Кого-то мучила в свой черёд? А если — не мучила? И кто-то — гораздо более мучил, а кто-то — мучился… нет! Ерунда всё это! Каким образом мы будем очищаться там — это знает один Господь… И только — Господь… Не нам, с нашим разносторонним людоедским опытом, иметь дерзость судить о посмертном воздаянии…

Будь Танечка чуть более религиозной, к ней бы сейчас, непременно, явился Враг, чтобы, как в паучьих сетях, запутать женщину в бесплодных умствованиях. Впрочем, Лукавому хватило бы и такой малости — не являйся, на своё счастье, Татьяна Негода истинной актрисой — мысли о несыгранной Норе не позволяли уму разбезобразничаться сверх меры: если и сегодня она выйдет на сцену с тем же душевным раздраем, что и вчера, впору от стыда проваливаться не то что под землю, а прямиком — в оркестровую яму!

Бедная Нора! Бедный Ибсен! Убедить зрителей, что ради иллюзорной, выдуманной феминистками свободы женщина способна бросить детей — ох, до чего непросто! Разумеется, её муж — сволочь, но… будто другие лучше? А дети — есть дети… однако — терпеть произвол?.. особенно — когда понимаешь, что к чему… Понимаешь? На трезвую голову Нора могла понять, что свобода, обретённая такой страшной ценой, ничего хорошего ей не сулит… а сулит лишь — а правда? Что могло её ждать в дальнейшем? Эту самоотверженную, исключительно цельную, почти не способную к компромиссам женщину? В России — она бы подалась либо в монашки, либо в революционерки. А в Норвегии? Ибсен-то — он хитрый. Не дал на этот счёт никакого намёка.