Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— Нет, Лев Иванович, от прямых ответов я уклоняюсь не из опасения возможных насмешек… Глупости… Чтобы вы поняли — вот что главное. Ну — как вы сами сказали — мистический опыт непередаваем… А у меня сейчас — именно эта задача. И весь наш долгий вступительный разговор… разумеется, чрезвычайно интересный сам по себе… да и в смысле выяснения взглядов… а они у нас с вами по многим позициям прямо-таки удивительно совпадают… что, казалось бы, должно было облегчить мою задачу. Увы — мистическое с ментальным не имеет никаких точек соприкосновения… во всяком случае — в наше время… разве что — через эмоции… через самую древнюю — до человеческую — область психики… которая, тем не менее, продолжает иметь огромнейшее значение в познании! Вот, кстати, ещё один аргумент — ну, почему двадцать первый век должен быть веком откровений… или — Откровения… хотя — нет! Без личного мистического опыта Нового Откровения никто не примет… а если верить гипотезе Петра Семёновича о Божьем Промысле… из которой следует, что Господь отнюдь не намерен баловать нас Откровениями… вот, кстати, и он! Знакомьтесь! — Мальков резко прервал свои пространные рассуждения.

Лев Иванович повернул голову и увидел, как в свободном от цветущих ветвей проёме беседки нарисовалась внушительная фигура. Повыше самого Окаёмова сантиметров на пять и, главное, неимоверно широкая. Особенно — в плечах.

— Пётр, — представился, протягивая огромную ладонь, этот прекрасно сохранившийся неандерталец.

— Лев, — пожимая руку, отозвался астролог. И тут же, вероятно, под влиянием исходящей от Петра первобытной мощи, попробовал пошутить: — Пещерный, если угодно, Лев.

До вечера. До послеспектакля. До завтра. До воскресенья. До Воскресения. До Судного Дня. До Второго Пришествия. Нет, всё-таки первый миллион лет жить на земле очень трудно! Конечно, в сравнении с десятью-двенадцатью миллиардами миллион лет кажется незначительным временем — ну, как в видимой человеческой жизни три или четыре дня, но… боль без исцеления, объятия без взаимности, любовь без надежды, поцелуи без веры, разлуки без встреч — Господи, до чего же тяжко! Особенно — разлуки без встреч!

Когда за Львом Ивановичем закрылась входная дверь, Танечка Негода с тоской и ужасом ощутила именно это: своего седобородого принца она теряет на ближайший миллион лет. С тоской и ужасом парализовавшими её настолько, что рванувшееся вслед за астрологом сердце не смогло ни на шаг увлечь поражённое внезапным бессилием тело — вопреки мучительному желанию броситься за Окаёмовым, чтобы его вернуть, женщина сидела на табуретке в прихожей, тупо уставясь на подставку для обуви, с которой исчезли замшевые полуботинки астролога.

Разлуки без встреч… нет, невозможно! Ждать всю жизнь и потерять после единственного незабываемого утра любви?! Разумеется, Господь не допустит такой страшной несправедливости!

Надежда, явившаяся вслед за отчаянием, была, казалось бы, столь же беспочвенной как и само это внезапное отчаяние — в голове у сидящей на табурете Танечки вдруг ни с того, ни с сего мелькнули два слова «звезда Фомальгаут» — и всё: тоска и ужас рассеялись с той же стремительностью, с которой несколькими минутами раньше они овладели женщиной.

Почему это Лев должен исчезнуть? Так вот — ни с того ни с сего? Выйти за дверь и раствориться в солнечном свете? На миллион лет? Ах, предчувствие? Вздор! Предчувствие — всего лишь сигнал! Ей дуре! Чтобы перестала носиться со своими романтическими бреднями! Следующий, видите ли, шаг за Львом? А она должна благородно ждать? Пока он решится бросить свою жуткую Марию Сергеевну? Эту монашествующую в миру садистку? Нет уж! От пятидесятилетнего мужика не дождёшься! Инициативу необходимо брать в свои руки! А не то — действительно! — ещё миллион лет одиночества… звезда Фомальгаут… с какой стати?.. незнакомая ей звезда вдруг воссияла в памяти? Незнакомая?…

Из прихожей вернувшись в комнату, Танечка вспомнила: Подзаборников! Несколько дней назад режиссёр сказал, что, не бросая классики, в новом сезоне они будут ставить пьесу незнакомого артистке современного драматурга: «Ангел-хранитель звезда Фомальгаут». Танечке это название показалось хоть и несколько вычурным, но красивым. Правда, на грани «красивости» — опять-таки: спасибо Глебу Андреевичу, что в угоду моде артисты у него до сих пор не играют голыми. Впрочем, услышав о новой пьесе, Татьяна тут же о ней забыла — до осени, до того, как начнутся репетиции — и надо же! Оказывается — отложилось в памяти. Магическое имя незнакомой звезды. Существующей? Или — придуманной драматургом? Надо будет узнать у Льва. Когда он вернётся. А он непременно вернётся. К ней. К Татьяне Негоде. Наконец-то материализовавшийся седобородый принц. Вернётся — и?..