Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— Действительно, Павел Савельевич — просто. Я, знаете, и сам пришёл в общем-то к этой мысли. И довольно давно — лет семь назад. Только, конечно, без вашей категоричности. И, разумеется, никакого откровения свыше мне не было. Просто — читая Библию, ну и, естественно, размышляя. Вот только то, что об этой иерархии знал уже и Христос — мне как-то не приходило в голову. Так высоко ценить человеческую жизнь — хотя бы в теории — мне это казалось нравственным достижением двух последних столетий. Хотя, конечно… Христос, как Сын Божий, об этом не мог не знать… но вот, как Сын Человеческий… стало быть, Сын своего времени и своего народа… ведь, согласитесь, прямо из Евангелий такое заключение сделать трудно… хотя, заповедав: да любите друг друга… да ещё — Нагорная Проповедь… знал, конечно! Жаль только, что Его ученики не смогли вместить этого знания… А тут ещё примазавшийся к ним ваш тёзка… «первоверховный» апостол Павел… со своим очаровательным заявлением, что всякая власть от Бога… с заявлением не только противоречащим евангельским духу и букве (достаточно вспомнить кто искушал Христа в пустыне, пообещав ему все царства мира сего), но, по сути, оправдывающим убийство Спасителя, ибо Христос был казнён законной властью — по обвинению в богохульстве приговорённый к смерти законным иудейским судом. По приговору утверждённому, кстати, другой законной властью — римской. И после этого гнусного — хотя и вполне «законного»! — убийства Учителя людям, именующим себя христианами, соглашаться с мнением Павла, что всякая власть от Бога?! Простите, Павел Савельевич, сел на своего любимого конька.

— Ну, Лев Иванович, мысль, что христианству, для того чтобы окончательно не отпасть от Бога, необходимо очиститься от всего привнесённого Павлом, не такая уж и новая. Её ещё в прошлом веке, а возможно и раньше, высказывали некоторые протестантские богословы. Но только одного этого — недостаточно. Необходимо по-новому понять Христа. Через новое Откровение.

— Уж не хотите ли вы, Павел Савельевич, сказать, что Илья Давидович, — «Нет, всё-таки он сумасшедший!», — мелькнуло в голове у астролога, — имел это самое новое откровение? Но в таком случае я не совсем понимаю вас. На вернисаже, помните, вы говорили мне о необходимости быть в рамках определённой церковной традиции? Из чего я заключил, что вы человек не просто верующий, но и воцерковлённый. Стало быть — более-менее регулярно исповедующийся. И как, интересно, ваш духовник реагирует на те жуткие ереси — да что там ереси! с его точки зрения, вероятно, богохульства! — о которых вы ему рассказываете на исповедях? Отец, кажется, Игнатий?

— Боже — избави! Разумеется — не отец Игнатий! Это Илья Давидович имел неосторожность вступить с ним в дискуссию о природе греха. Ну, как со своим новым духовником. Естественно — не на исповеди. В прошлом году. И в конце концов вынужден был перейти к отцу Александру…

— К вашему, как я понял, духовнику?

— Да — к моему.

— И что же отец Александр? Не ужасается? Не говорит, что вашими ересями вы сами себя отлучили от Церкви?

— Нет, Лев Иванович. Конечно, ему не легко… но… как взыскующий Христа… стало быть, понимающий, что я не по злому умыслу… молись, говорит, чадо, чтобы Господь спас тебя от этих сатанинских соблазнов.

— И всё равно, Павел Савельевич… допустим — вы нашли покладистого духовника… который ваши еретические измышления вам прощает… но вы ведь не можете не понимать, что ваши взгляды совершенно не соответствуют православной доктрине… как, полагаю, и католической… и большинству протестантских… и всё равно хотите оставаться в лоне, так сказать, Православной Церкви? Зачем?

— А вы, Лев Иванович, думаете, мне это легко? Ведь я — по всему своему складу — очень церковный человек. С юности. После школы даже всерьёз раздумывал, а не податься ли мне в семинарию. И вдруг такое… Нет, всё то, о чём мы сейчас говорили с вами, также как и рассуждения Петра, а у него, знаете очень любопытные взгляды на Промысел Божий, равно как и всё, что я мог прочитать в действительно умных книгах — слова, не более… И на моё отношение к основным церковным догматам серьёзно они не могли подействовать. В крайнем случае — привнести пикантный еретический запашок. Лёгкое диссидентство, в котором так приятно каяться своему духовнику… но Откровение… с Откровениями, Лев Иванович, не шутят!

— Погодите, Павел Савельевич. Откровение, по вашим словам, было Илье Благовестову — а вы? Почему вы решили, что это истинное Откровение, а не, допустим, зрительно-слуховые галлюцинации?