Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— А на практике, Танечка, как я уже сказал — нет, ничего проще. Давай вернёмся к убийству Анании и Сапфиры. Нет. Погоди. У тебя Библия есть?

— Только Новый Завет. Принести, Лёвушка?

Минуты через три вернувшись из комнаты, на освобождённый край кухонного стола Татьяна положила аккуратный коричневый томик — «Новый Завет», изданный Московской Патриархией в 1976 году. У Окаёмова дома был точно такой же, вернее, того же издания, но, в отличие от выглядевшего новеньким танечкиного томика, изрядно истрепавшийся от многократного перечитывания — с неряшливо торчащими там и сям закладками.

Быстро найдя нужное место, Лев Иванович обратился к женщине:

— Вот, Танечка, прочитай вслух.

«Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принёс и положил к ногам Апостолов…» (Деян 5; 1–2).

Прочитав начало пятой главы «Деяний Святых Апостолов», артистка посмотрела на астролога с нескрываемым изумлением:

— Лёвушка, ты что — колдун? Ведь эти самые «Деяния» я читала хоть и один раз, но — внимательно? И почему-то мне никак не пришло в голову, что Апостол Пётр совершил двойное убийство! А сейчас, будто околдовал… нет, Лёвушка! Ведь я же читала?! И чтобы Апостол Пётр был обыкновенным убийцей… Сатана, изыди! Околдовал, Лёвушка — точно!

— Скорее, Танечка, расколдовал. Освободил от ядовитой магии слов. Секундочку. Обрати внимание…

Астролог взял Книгу у женщины и прочитал медленно, выделяя едва ли не каждый звук:

«Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твоё мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли?»… «Ты солгал не человекам, а Богу»… «…что согласились вы искусить Духа Господня?» (Деян 5; 3–4).

— Чуешь, Танечка, эту кровавую риторику?! Вы солгали не мне, а Богу — да здесь же вся дьявольская сущность всех высокопоставленных демагогов! Впрочем, так же, как и демагогов рвущихся к власти! Вы солгали не мне, а чему-то высшему — Богу, Партии, Церкви, Народу, Родине — и не только любой ничтожный проступок, но и всякое несогласное слово могут быть расценены как преступление, достойное смерти! И наоборот: самые страшные, самые кровавые злодеяния — если только они совершены во имя тех же Бога, Партии, Церкви, Народа, Родины — не то что оправдываются, а прямо-таки облачаются в белые ризы и украшаются нимбом святости! И представляешь, Танечка, на протяжении уже многих тысячелетий эта гнусная демагогия действует безотказно! Ведь что, читая «ты солгал не человекам, а Богу», должен испытывать всякий некритически верующий? Священное негодование! Причём, настолько сильное, а главное, настолько безрассудное, что оно напрочь затемнит ориентированному на авторитеты сознанию суть дела: а именно то, что, солгав, Анания всего лишь попытался защититься от вымогательств Петра!

— Лёвушка, какое вымогательство?! Ведь Анания добровольно! Должен был отдать всё своё имущество!

— Вот именно, Танечка — добровольно должен. Знаем мы эти штучки! Ладно, не буду сравнивать с погоревшими, кажется, в 61-ом году облигациями добровольного государственного займа, напёрсточниками, лохотронщиками и прочими МММ-ами. Но чем, в сущности, являлась возглавляемая Петром община? Всего лишь — религиозно-общественной организацией. Причём: не законной, не зарегистрированной, враждебной официальной идеологии. И что глава не криминальной общественной организации может сделать с членом, грубо нарушившим её устав? В крайнем случае — исключить. Или — если нарушивший, как Анания, является кандидатом — отказать в приёме. Оставив себе вступительный взнос? А вот это — вопрос спорный. Хлеб для судейских. Словом, скажи Пётр Анании: забирай свои жалкие деньги и ступай нечестивец прочь — его бы мог упрекнуть только Христос, заповедавший гневливому апостолу прощать до седмижды семидесяти раз. Прогони Ананию и оставь деньги себе — мог бы дать повод для судебных разбирательств. Ну, а убив…

— Но ведь он его, Лёвушка, не убивал! Вот, слушай. — Танечка потянула Книгу к себе: «Ты солгал не человекам, а Богу. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен». (Деян 5; 4–5).

— Ну, спорщица! Прелесть — Танечка! Согласен! Анания умер от стыда! Первый и единственный человек в истории! Нет, самоубийства от стыда совершали многие — в частности, тот же Иуда Искариот — но чтобы так, непосредственно… от страха — от сильного внезапного испуга — другое дело… случается… ладно, оставим Ананию! От стыда — так от стыда! Но о жене его — о Сапфире — что скажешь?