Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

Окаёмов искоса заглянул в лежащую перед артисткой Книгу: «…вот входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут. Вдруг она упала у ног его и испустила дух». (Деян 5; 9-10).

— Но ведь, Лёвушка, — Татьяна заговорила куда менее уверенно, чем о смерти Анании, — Пётр её всё-таки не коснулся… Даже и пальцем…

— А зачем ему было её касаться? Если хочешь — магическое оружие! То, что Пётр желал смерти Сапфире, из приведённых слов, по-моему, совершенно ясно? Ты, Танечка, с этим — как? Согласна?

— Пожалуй, что — да. — Чувствуя, что сдаёт позиции, неохотно согласилась артистка. — Но только…

— Ничего, Танечка, не только! — перебил вошедший в азарт астролог. — Их же, своих учеников, Христос наделил способностью творить чудеса! Говорить на всех языках, изгонять бесов, исцелять страждущих. Ну, вот Пётр и исцелил… разом — от всех страданий…

— Лёвушка, не кощунствуй! Ведь до такого богохульства не додумались даже все бывшие в Советском Союзе идеологи воинствующего атеизма!

— Вот, вот, Танечка, и ты туда же… по этой же схеме… всякая критика священнослужителя — есть богохульство… потому, Танечка, наши воинствующие идеологи и не додумались… ведь для них главным было изгнать Христа… как победившего их основного союзника — Смерть… объявив Его личностью не существовавшей, сфальсифицированной на потребу дня… а против Петра и Павла, переняв всё худшее из почти двухтысячелетней практики называющих себя христианскими церквей, они — конечно, скрывая, чтобы не обнаружить нежелательной генетической связи! — ничего не имели…

— Лёвушка! Но ведь так же — нельзя! И Пётр и Павел за свои убеждения заплатили жизнями! А ты на них бочку катишь!

— В основном, Танечка, на Павла. Потому как — уверен: на пути в Дамаск ему явился и с ним разговаривал НЕ Христос. И этот образованный, умный и очень хитрый фанатик-фарисей обманул как младенцев некоторых непосредственных учеников Спасителя — во всяком случае, Петра и Иоанна.

— Учеников Самого Христа — как младенцев?!

— Конечно, Танечка! Ведь Сам чуждый всякой хитрости и лукавства Учитель им завещал: будьте как дети. Завещал, правда, быть простыми как голуби и мудрыми как змеи… но это уже — кому что досталось… Фому, полагаю, Павел прельстить не смог… да и прочих… но и троих, если считать Матфея, ему более чем хватило!

— Хватило, Лёвушка, для чего?

— А вот, слушай:

«И великий страх объял всю церковь и всех слышавших это». (Деян 5; 11).

— Надеюсь, Танечка, ясно?

— Так что же, Лёвушка?.. Для тебя нет ничего святого?.. Даже — в Святом Писании?

— Почему же, Танечка — есть. Иисус Христос. И Его Великая Заповедь: «Да любите друг друга».

— Но, Лёвушка… ведь этого мало? Ведь вне Церкви ни Сам Христос, ни эта Его Заповедь не могут быть правильно поняты…

— Они на этом настаивают. Ну, иерархи. СИЛОЙ присвоив себе исключительное право быть интерпретаторами Божьей Воли.

— Выходит, Лёвушка, ты считаешь, что наша Церковь не Христова, а Павлова? И её роль в истории, в лучшем случае, очень двусмысленна?

— Нет, Танечка, всё не так просто. Ведь, несмотря на все искажения, все преступления, все злодейства, Церковь донесла до нас образ Христа. Пусть очень затемнённый, искажённый, нечёткий, но — донесла. А что до двусмысленности — все человеческие учреждения двусмысленны. И Церковь — не исключение. А что её иерархи без малого две тысячи лет талдычат, что Церковь учреждение не человеческое, а Божье — врут. Была бы Божьей — не стала бы с самого начала дробиться и раскалываться на непримиримо враждующие группы и группочки. То бишь, конфессии, течения, секты.

— И тем не менее, несмотря на все расколы, Церковь существует уже две тысячи лет… и в будущем… а вообще, Лёвушка, очень интересно! Ну, как ты преподнёс всё это. Надо же! Апостол Пётр — убийца…

— Да не убийца он!

— Что — время и место?

— Нет, Танечка. Здесь эти поправки не проходят. У древних евреев ни за воровство, ни за мошенничество смертной казни не полагалось. А мошенничество — вообще: негласно считалось чуть ли не добродетелью. Вспомни Иакова. Который обманул и брата, и отца, и тестя. Вспомни, с какой симпатией к отъявленному мошеннику Священное Писание говорит об этом. А ведь он, в отличие от Анании, обманывал не затем, чтобы сберечь своё, а затем, чтобы присвоить себе чужое. Нет, Пётр не убийца — Павел его попросту оклеветал! Уверен. Во всяком случае — хочу быть уверенным…

— Бедный, Лёвушка, бедный… — помолчав где-то с минуту, из богословско-исторических далей с милой женской непоследовательностью Татьяна вернулась к действительности. — Довела, понимаешь, баба… Нет, ты прости, конечно, но, Лёвушка, твоя Мария Сергеевна, по-моему… натурально чокнутая!