Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— Как, Танечка, как?! Смоделировать на компьютере Бога? Да у вас тут в Великореченске «вызревает» новая религия, а ты мне говоришь — «поосторожнее с Петром и Павлом»! Это — с «апостолами»-то?! Хотя, конечно… с настоящими Апостолами ухо надо держать востро! А то малость провинишься, захочешь слегка смошенничать, а он тебя, как Пётр Ананию и Сапфиру, убьёт без суда и следствия. Или ослепит — как Павел волхва Вариисусу. За успешное распространение враждебной идеологии.

— Погоди, Лёвушка! Чтобы Апостол Пётр — тот самый Пётр, которому Христос заповедал прощать до седмижды семидесяти раз! — взял бы и ни с того ни с сего совершил двойное убийство?! Не верю!!!

— Не веришь — кому, Танечка? Мне — или Савлу? Лукаво умалившемуся до «павла»? Ведь «Деяния апостолов» евангелистом Лукой были написаны под его присмотром! И мне, знаешь, хочется думать, что в этих прославленных «мемуарах» Павел таки оклеветал Петра… и самый доверенный ученик Христа не убивал Ананию и Сапфиру… ну, может быть, изгнал из общины…

— Нет, Лёвушка, я — вообще! Почему-то не помню этого. А ведь читала… И все четыре Евангелия, и те же «Деяния апостолов».

— А это, Танечка, особенность нашей психики. За очень редкими исключениями. Видеть не то, что написано, а то, что нам рекомендуют «авторитеты». И — самое любопытное — особенность почти независящая от интеллекта. Иногда просто зла не хватает читать или слушать, как умный человек кровавые злодеяния Петра I оправдывает заботами о благе государства! Заметь себе: не обычаями и нравами людей той эпохи, а сомнительными заботами об абстрактном благе! Да ведь этот долбаный умник, который подобным образом оправдывает Петра I, обязан оправдать и Сталина, и Гитлера! Тоже ведь — заботились о благе своих государств!

— А если, Лёвушка — исходя из нравов и обычаев? Тогда, значит, можно? Оправдать какого угодно пакостника? Хоть людоеда?

— А ты, Танечка, сообрази сама: для хищника (а человек по природе — хищник) додуматься до того, что ни под каким соусом нельзя кушать себе подобного — это же какой (в нравственном смысле невообразимо высокий!) следовало совершить скачок? Потребовавший десятков — если не сотен — тысячелетий! Да в сравнении с ним знаменитая заповедь «не убий» — которую, кстати, мы в большинстве своём до сих пор ещё не усвоили — маленький домик, построенный на вершине огромной горы! И, конечно же, к вождю исконно людоедского племени я отнесусь куда снисходительнее, чем к царю Ироду. К которому — в свой черёд — снисходительнее, чем к Ивану Грозному. К которому — опять-таки! — снисходительнее, чем к Петру I. Ну и, если продолжить, к таким одиозным монстрам нашего века, как Сталин и Гитлер, вообще не может быть никакого снисхождения!

— Лёвушка, да ты никак собираешься разложить по полочкам всю историю? На всех правителей полководцев и прочих деятелей навесить ярлыки? Этот, дескать, «хороший», а тот — «плохой»! А по каким, извини, критериям? Не с позиции же «Всеобщей декларации прав человека»?

— А ты, Танечка, разве ещё не поняла? Что есть универсальная ценность — человеческая жизнь. И по отношению к ней — и только по отношению к ней! — мы всегда можем судить о нравственности того или иного исторического деятеля.

— Ничего себе — «универсальная ценность»?! Да во все времена в глазах всех правителей человеческая жизнь никогда ни черта не стоила!

— Не скажи, Танечка… стоила… для дальновидного вождя людоедов — как «продовольственная безопасность» племени. Позже — в эпохи массовых человеческих жертвоприношений — как незаменимое и очень дорогое средство для поддержания Магического Равновесия в Мире: ну, чтобы не вредили покойники, «правильно» светило солнце, не затмевалась луна, не падали звёзды и вовремя шли дожди. А начиная, наверно, с зарождения патриархально-рабовладельческих отношений и до настоящих дней — как главный объект эксплуатации.

— Ну вот, Лёвушка — ты же сам! Сейчас говоришь о том, что человеческая жизнь если и имеет цену, то — относительную! Как продовольствие, лекарство от непогоды или рабочий скот! И, стало быть, судить по отношению к ней, как по отношению абсолютной к ценности… ей Богу, Лев, не смешно! А уж в друге-то исторические времена…

— У-у, спорщица! Так и норовит передёрнуть! Я же, Танечка, не сказал «абсолютной», я же сказал «универсальной». В идеале — другое дело: в идеале человеческая жизнь должна стать абсолютной ценностью, но случится это, если вообще случится, полагаю, не скоро. Слава Богу и то, что за последние три столетия человечество хоть осознало это. И сформулировало — как идеал.