Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

И теперь, когда он, запинаясь, начал читать «Аве Мария», с трудом припоминая слова, перед его мысленным взором встали именно те самые, первые, четки с картинкой под горным хрусталиком. Подул ветер, и шум усилился, стал громче.

– Радуйся, Мария, благодати полная, – продолжал Тьерри, возвысив голос, потому что шум раздражал его. Лошадь заржала. – Господь с тобою… – Он попытался заткнуть уши. Что бы это ни было, его уже ничего не волновало. – Славься, Царица, матерь милосердия; жизнь, отрада наша и надежда, славься. К тебе…

Лошадь заржала снова и рванула поводья с такой силой, какой Тьерри даже не ожидал от нее, и слова окончательно вылетели у него из головы. Он с трудом поднялся на ноги, прервав молитву на середине. Отвязав лошадь, он принялся снимать уздечку. Может, это был страх, оттого что она почуяла кугуара. Он предоставит лошади шанс, пусть бредет куда глаза глядят, пока не свалится или пока ее не задерет кугуар. Ему было уже все равно. В ушах у него вновь зазвучал морской прибой.

Не успел он толком отвязать уздечку, как лошадь рванулась и понеслась в ту сторону, откуда исходил шум. Поскольку уздечка была снята лишь наполовину, лошадь поволокла Тьерри за собой. Вломившись в лес, она тряхнула головой, освобождаясь, и оставила Тьерри с уздечкой в руках. Он несколько раз моргнул, прогоняя пелену с глаз. Дьявол, должно быть, решил окончательно добить его галлюцинациями.

Перед ним, словно в неудачной, грубой шутке, раскинулась огромная просека. Когда-то она являла собой кукурузное поле, но сейчас на ветру шуршали лишь мертвые кукурузные стебли, похожие на высохшие призраки. Почти еда. Она дразнила и манила его. Быть может, именно так и выглядит ад. Протянув руку, он сломал один из стеблей и принялся разглядывать его. Ветер шевелил высохшую метелку. Пальцы его, хотя и потерявшие чувствительность от холода, нащупали что-то твердое. Это оказался толстый кукурузный початок. Тьерри тупо уставился на него, спрашивая себя, а не найдется ли на поле еще один. Он сломал второй стебель, а за ним и третий. У каждого обнаружилась сухая метелка. И кукурузный початок. Он крепко зажмурился, чтобы прогнать видение, ему хотелось вернуться к успокаивающему образу матери, подсвеченному теплым блеском огня в очаге… Но когда Тьерри открыл глаза, то оказалось, что он по-прежнему сжимает высохший стебель кукурузы и его руку оттягивает приятная тяжесть початка.

Оглядевшись по сторонам, Тьерри сделал шаг вперед, потом еще один и принялся жадно ломать стебли. Повсюду, куда ни глянь, виднелись высохшие кукурузные початки. В конце концов он сообразил, что урожай так и остался неубранным. Поле протянулось далеко вперед, высохшие стебли шуршали и раскачивались под ветром, и Тьерри понял, что именно этот шорох он и принял за морской прибой. Он переходил от одного стебля к другому и везде обнаруживал твердые початки. Его окружало целое море кукурузы.

Позади него лошадь с шумом набросилась на початки. Тьерри позволил ей съесть несколько штук, потом оттащил в сторону, чтобы у нее не начались колики, оттого что голодный желудок наполнился слишком быстро. Он едва сдерживался, чтобы самому не вонзить зубы в сухой початок, но, даже пребывая в тисках сосущего и неутолимого голода, он отдавал себе отчет в том, что сначала его нужно замочить и приготовить и только потом можно будет съесть. Он выламывал один початок за другим, распихивая их по карманам и за пазуху, чтобы увезти с собой, после чего взобрался на коня. Завтра они придут сюда с повозками и соберут весь урожай.

Он направил упирающегося коня в ту сторону, откуда они приехали. Обернувшись, он окинул последним потрясенным взглядом поле, чтобы убедиться, что оно никуда не исчезло; нет, он не выдумал его, да и сухие початки, царапающие ему кожу и сложенные за пазухой, отчего рубашка у него раздулась и он с трудом поднялся в седло, были вполне реальными.

И вдруг он замер. На дальнем конце поля ему почудилось какое-то движение – он разглядел чей-то темный силуэт на фоне снега. В нем мгновенно проснулся охотничий инстинкт. Кто это: индейцы или кугуар? Если так, ему придется спешиться и стрелять, поскольку усталая лошадь не сможет ускакать ни от кугуара, ни даже от индейцев. Но, вслепую нашаривая мушкетон, Тьерри заметил, что силуэт не идет по полю к нему, а медленно движется в другую сторону. За одним темным силуэтом показались другие. Он прищурился. Дикие кабаны! Они ели кукурузу! Приоткрыв от удивления рот, он застыл на месте, ошеломленный увиденным, слишком усталый, замерзший, истерзанный муками голода и потрясенный неожиданной находкой, чтобы поверить в то, будто свиньи были столь же реальны, как и кукуруза у него за пазухой. Он настолько ослаб, что не смог бы застрелить свинью и привезти обратно в поселение, но завтра или послезавтра они с Анри непременно вернутся сюда вместе с повозкой.