Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Уже много позже, после полудня, дождь наконец прекратился и выглянуло солнышко. Стол был завален остатками пиршества: обглоданными дочиста скелетами индеек и золотистыми корочками от сдобного пирога, которые плавали в растаявшем желе. Оставшийся несъеденным кусок окорока, завернутый в муслин, был убран в буфет. Но к тому времени даже мальчишки наелись до отвала и теперь лишь лениво отщипывали кусочки от уэльского кекса, смазанного сладким маслом Кейтлин. Скрипачи храпели на веранде, а Малинда спала прямо на полу под столом.

Карадоки, Джон Баптист, Руфус, Мешак и Нотт пробудились на закате и опустошили первый кувшин, после чего отец Кейтлин нетвердой походкой отправился на поиски второго. Анри и Сет пошли кормить животных, а Гидеон исчез. Кейтлин, хихикая, сообщила Софии, что не знает, куда он подевался, но она предупредила Гидеона насчет валлийского обычая устраивать «кошачий концерт», то есть поднимать шум во время первой брачной ночи, дабы помешать новобрачным. Гидеон рассмеялся, сказал, что не желает, чтобы с ними случилось что-либо подобное, и отправился на поиски места, где им никто не помешает. Кейтлин жарко покраснела, а София расхохоталась.

Когда наступил вечер, вернулся Сет, но Анри по-прежнему не было видно. София решила, что он, должно быть, отправился на поиски Тьерри, который, отказавшись «поддержать» Анри, ушел еще утром, чтобы не принимать участия в церемонии и свадебном завтраке. И тут ее осенило. Анри наверняка счел, что он оставил ее со свидетельством о браке и она со своими людьми теперь пребывает в полной безопасности. Двое французов воспользовались представившимся шансом и, пока все были пьяны, украли двух лошадей из конюшни Карадоков и сбежали. Более она никогда их не увидит.

София сама удивилась тому, что у нее засосало под ложечкой, а на сердце поселились печаль и уныние. Она с нетерпением ждала брачной ночи, но теперь ей стало ясно, что Анри не счел возможным остаться из-за нее. Она изо всех сил постаралась не расплакаться, потому что это только расстроило бы Кейтлин. Они с Кейтлин, Венерой и Саскией убрали со стола, после чего женщины уселись кружком и заговорили, потягивая мускат. Лишь две из них ожидали возвращения своих мужчин. Кейтлин выглядела счастливой и рассеянной, высматривая Гидеона. Венера вела себя куда спокойнее, но при этом буквально светилась от счастья, вновь и вновь нашептывая Сюзанне, которую кормила грудью: «Мы с Сетом поженились, Сюзанна. Ты наша малышка, Сет будет твоим папой, и ты сможешь забыть любого другого отца, потому что я буду женой Сета! Теперь мы стали семьей Ганновер. Мы получили свободу, и никто не сможет продать нас».

София, формально ставшая миссис де Марешаль, пыталась воззвать к голосу разума, дабы заглушить охватившее ее разочарование. Вот и хорошо, что Анри сбежал, говорила она себе, потому что теперь ей незачем терзаться размышлениями о том, когда же он уедет. С Анри или без него, но она со своими спутниками доберется до «Лесной чащи». Она сурово напомнила себе, что получила то, чего хотела. Отныне с нею все в порядке. И сожалеть ей решительно не о чем.

Но на глаза у нее навернулись непролитые слезы.

Братья Карадок вновь заиграли на скрипках, на сей раз выводя грустную мелодию, которая, по словам Кейтлин, называлась « Suo Gran ».

– Любовная песня? – поинтересовалась София.

– Валлийская колыбельная, – ответила Кейтлин и покраснела. – Она предназначена для детей, – прошептала девушка на ухо Софии. – А вот и Гидеон. – Она поднялась и шагнула навстречу мужу, который обнял ее за плечи, и София смотрела им вслед, пока они не растаяли в сумерках.

– Венера! – прозвучал голос Сета, появившегося в дверях. И Венера встала, чтобы присоединиться к нему, оставив Сюзанну посапывать на руках у Саскии. Взявшись за руки, они ушли.

София же неспешно побрела в дальний конец веранды, думая про себя, что ей, по крайней мере, не грозит перспектива провести свою первую брачную ночь в хижине, куда в любой момент могли вломиться пьяные Карадоки и Джон Баптист. Теперь она могла выплакаться, и первая слезинка скатилась у нее по щеке, как вдруг услышала чей-то голос:

– Мадам де Марешаль?

Изумленная, София подняла голову и увидела, что перед ней стоит Анри, весьма довольный собой. Он протянул ей руку. Что? Неужели он не уехал? Несмотря на все усилия сохранить самообладание, София почувствовала, как сладко заныло сердце в груди. Она провела тыльной стороной ладони по щекам, смахивая слезы, приняла его руку, и они вдвоем зашагали к реке. Запрокинув голову, Анри показал ей первые звезды. За их спинами продолжали наигрывать на скрипках Карадоки, и мелодия звучала все глуше по мере того, как они уходили в ночь. Теперь стал слышен шум мельницы. Вокруг них крохотными искорками света вспыхивали светлячки, а в вечернем небе, еще сохранившем светлую полоску на горизонте, проносились летучие мыши. Они уходили все дальше и дальше, пока хижина с фургонами не осталась позади, а звуки музыки не растаяли вдали. Анри остановился у черной березы и откинул нечто вроде полога, свисавшего с нижних ветвей, – им оказалось одно из стеганых одеял Кейтлин.