Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Аминь, – негромко проговорила Венера. – Аминь. Ох, Сет!

– Что ж, в таком случае вы обвенчались, как и все остальные. Именем Господа нашего объявляю вас всех мужьями и женами! И смотрите не перепутайте, кто из вас и с кем связан отныне священными узами брака. Все друг друга знают. А теперь помолимся.

Прижав Библию к груди, Джон Баптист затянул долгую бессвязную молитву, в которой помянул дождливую погоду, Ноев ковчег, хороших пастырей, послушных овец и детей, воспитываемых в страхе Божием. Последнее навело Джона Баптиста на мысль продолжить молитву с новой точки зрения, и он, раскачиваясь все сильнее и сильнее, заговорил о супружеской постели и зачатии детей. Тоби захихикал. Кейтлин покраснела. София, отчаянно стараясь сдержать нервический смешок, поймала взгляд Анри, и оба склонили головы, вздрагивая от едва сдерживаемого смеха. Малинда же широко распахнула глаза, впитывая новые сведения.

– Метла! Ничего еще не кончено, пока они не перепрыгнут через метлу! – на полуслове перебил Джона Баптиста отец Кейтлин и принес из угла метлу. Его младший брат взялся за другой ее конец, и они подняли ее. – Давай, Кейтлин, сначала ты с Гидеоном.

– Папа, вы задрали ее до пояса! Мы же не великаны!

Затем последовала очередная жаркая дискуссия насчет того, что следует сделать, дабы брак по старинному обычаю был официально признан в Уэльсе, по окончании которой Кейтлин протянула руку Гидеону:

– Идем, иначе этот спор будет длиться вечно. Мы должны перепрыгнуть ее вместе. Чтобы показать, что, как муж и жена, мы всегда будем заодно. – Гидеон кивнул. Кейтлин подобрала юбки и сбросила чересчур большие для нее туфельки на высоком каблуке. – Раз, два, три! – И они перепрыгнули через метловище. Карадоки в знак одобрения затопали ногами и разразились радостными криками.

– Теперь вы! – Отец Кейтлин кивнул Анри.

– Разумеется! – сказала София, подобрала юбки и взяла Анри за руку. Они прыгнули. Карадоки одобрительно взревели. «Что ж, по крайней мере, в Уэльсе теперь нас будут считать мужем и женой», – подумала София.

Затем настала очередь Сета и Венеры. В прыжке Сет радостно завопил, после чего подхватил Венеру на руки и закружил ее по комнате. Карадоки вновь разразились одобрительными воплями, затопали, сплясали импровизированную джигу и пустили по кругу кувшин с виски. Подкрепившись, самый младший из Карадоков вновь взялся за скрипку и стал наигрывать любовную валлийскую песенку. Джон Баптист завладел кувшином и предложил его троим новоиспеченным мужьям. Гидеон и Анри отказались, а вот Сет с радостью приложился к нему, пока Венера кормила Сюзанну, которая начала хныкать.

София раскрыла шкатулку с письменными принадлежностями и выписала свидетельство о браке для Венеры и Сета.

– Для документа нужно указать вашу фамилию, – сказала она.

Венера и Сет переглянулись.

– Никак не предполагал, что у меня будет и другое имя, – заметил Сет. – У рабов, как правило, не бывает фамилий.

– Но теперь ты свободен, Сет. Итак, Венера становится миссис…

– Еще одно имя! Я хочу красивое имя для Венеры, меня и Сюзанны. Самое красивое из всех.

– Гм, – задумалась София. – Как насчет Венера и Сет Ганновер? Так в Англии… э-э… зовут короля.

– Звучит недурно.

Писать они не умели, и поэтому сначала Венера, а потом и Сет просто поставили крестики, а София сама вписала их имена, расписавшись заодно и за Джона Баптиста, и пообещала себе, что первым делом откроет в «Лесной чаще» школу и научит освобожденных рабов читать и писать. Покончив с этим, она встала и принялась помогать Саскии и Кейтлин накрыть на стол. Кейтлин повязала фартук поверх своего нового платья и стала ломтями нарезать окорок охотничьим ножом отца.

Мужчины, за исключением Анри и Гидеона, вернулись к своим скрипкам – столь торжественное событие требовало музыки – и кувшину на веранде. От выпитого на Руфуса нашла сентиментальность, и он захотел рассказать сыновьям, какой была у него свадьба с Молли, но они не слушали его. Тоби и Джек попытались было подкрасться к столу, чтобы стянуть ломтик ветчины или отщипнуть кусочек от золотистого пирога на блюде, но Руфус вовремя поймал их и, схватив за шкирку, потащил обратно на веранду.

– Ваша мать, да упокоит Господь ее душу, учила вас хорошим манерам! Только посмейте опозорить ее память, и я надеру вам уши, клянусь!

– Ооууу! Паааа! – взвыли они, умирая от голода, но что-то в поведении Руфуса удержало их от повторной попытки.