Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Она выходит замуж, Нотт. Не имеет значения, веришь ты мисс Софи или нет. Теперь она будет делать то, что скажет масса Анри.

– Они поженятся и будут думать одинаково, а если у тебя есть голова на плечах, Мешак, то ты знаешь, что думает мисс Софи. Кроме того, масса Анри – француз, масса Тьерри – тоже, и у него не все дома, если он хочет уговорить его идти дальше на запад. Да и сам он рехнулся, однако.

– Зачем же он тогда женится? И для чего он нужен мисс Софи, если хочет уйти? Какой ей в этом прок? Нет, белые – странные люди.

– Не знаю, что тебе ответить, но я думаю, что она сдержит слово и даст нам землю, и потому мы останемся и будем работать на нее.

– Угу! Мы станем работать на нее, а она опять сделает нас рабами.

– Вряд ли она пойдет на это, Нотт. Ей нравится командовать, но…

– Но ведь там, в ее поместье, будут рабы. А если есть рабы, значит, есть и надсмотрщик. И когда мы придем туда, что получится? Надсмотрщик заставит нас работать! И мы снова станем рабами, вот что получится. А если мы уже не рабы, то кто они? Мы получим землю, построим дома, а рабы – нет? Не нравится мне это. Будет беда.

– Может, мисс Софи освободит всех, Мешак.

– Ха, ничего такого быть не может, – возразил Мешак. – Нужно было нам идти через болота, есть там змеи или нет. А еще я знаю, что когда-нибудь туда придут патрульные. И найдут нас. Так всегда было. Ты сам видел, что тогда бывает. Клянусь, если патрульные придут, я или убью их, или погибну, но рабом не буду больше никогда.

– Аминь, – сказал Сет.

– Да. Аминь, – согласился Мешак.

Но тут их прервали. Дверь домика отворилась, и Кейтлин, в новом платье и с гребнем, украшенным блестящими камушками, которым она по настоянию Софи заколола волосы, прокричала, чтобы ее было слышно за громом музыки и грохотом кувшина с виски:

– Папа ! Дядя Герайнт, дядя Оуэн, мы готовы к свадьбе!

– Ой-ой-ой!

Отец Кейтлин замер на полушаге, приподняв ногу.

– Кейтлин! Дорогая ! Ты сейчас вылитая мама – так она выглядела в тот день, когда мы поженились. Какое несчастье, что она утонула! – Он вытер глаза. – По справедливости, тебя нужно посадить на коня. Нам нужна лошадь. – И он огляделся по сторонам, словно каким-то чудом лошадь могла материализоваться на веранде.

Кейтлин выразительно закатила глаза и обернулась к Софии:

– Папа говорит, что в Уэльсе невесте полагается во весь опор скакать прочь на лошади, а жених должен догнать ее. Во всяком случае, так было с мамой, но я не желаю испортить свое новое платье. А тут еще дождь. Кроме того, если я ускачу, Гидеон может попросту уйти, а не гоняться за мной. Так что я бы предпочла поскорее выйти за него замуж.

Но отец Кейтлин по-прежнему вертел головой.

– Нет, все равно мы должны оседлать лошадь… Ладно, возьмем метловище. Где у нас метловище?

– Прыгаем через метлу, – хором подхватили дядья, весело притопывая.

– Метловище! – взревел Джон Баптист. Он непристойно подмигнул невестам и поднес к губам кувшин с виски.

Кейтлин вздохнула:

– На валлийской свадьбе без метловища не обойтись.

– А для чего оно нужно?

– Так было и у мамы с папой, так было у всех в Уэльсе. Я уже объясняла этот обычай Гидеону. Мои дядья будут держать метловище каждый за свой конец, а мы с Гидеоном, взявшись за руки, должны перепрыгнуть через него. Будет лучше, если и ты с Анри перепрыгнешь тоже, чтобы никого не обидеть. Папа говорит, что валлийцы полагают, будто этого достаточно, чтобы стать мужем и женой, но сейчас он настоял на том, что нас с Гидеоном должен поженить Джон Баптист. Одна девушка, проплывавшая здесь в прошлом году и сама недавно вышедшая замуж, рассказывала мне, как это делается. Священник должен сказать: «Я объявляю вас мужем и женой», иначе это будет не по-настоящему.

– А Джон Баптист – настоящий священник? – поинтересовалась София, хотя, в общем-то, ей было все равно. Для ее целей сойдет и такой.

– Сам он уверяет, что да, причем еще и английской церкви, но он каким-то образом скомпрометировал себя и приехал сюда, а потом поселился на маленьком островке ниже по реке. Но что с ним случилось дома, он не говорит.

Затем Кейтлин принялась разнимать троих Карадоков, которые жарко заспорили о том, на какую высоту следует поднять метловище. Но, заслышав резкий окрик Кейтлин «Папа!», они тут же умолкли. Она вырвала у них метловище и зашвырнула его в угол.

– Только после того, как нас обвенчает Джон Баптист. Только тогда мы сделаем это так, как принято в Уэльсе. А теперь идемте внутрь. Я хочу, чтобы вы посмотрели, как мы все там красиво украсили и прибрали. Идемте с нами, Джон Баптист, идемте же. Я хочу, чтобы вы встали вот здесь, перед очагом. – Крепко взяв бородатого старика за руку, она подвела его к очагу и вручила ему семейную Библию. Затем она приказным тоном велела своим уже нетвердо стоящим на ногах дядьям встать по обе стороны от него. – Поддерживайте его и сами держитесь! – скомандовала Кейтлин. – А теперь, Софи, вы с Анри становитесь вот сюда, мы с Гидеоном встанем вот здесь, а папа будет стоять рядом со мной, потому что… потому что, когда он женился на маме, их родители стояли рядом с ними, а мамы нет… Папа, не смей оплакивать маму и не порти мне праздник! – Кейтлин смахнула слезинку и прошептала: – Не понимаю, отчего я плачу!