Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Кейтлин с легкой завистью провела пальцами по шали.

– Ой, какие у тебя шикарные и прелестные вещи! Я и представить себе не могла, что где-то есть такие красивые наряды. Их не постыдилась бы надеть и сама королева.

София улыбнулась и вложила стопку нарядов с муслиновым платьем с голубыми цветами, которое лежало сверху, в руки Кейтлин.

– Это тебе. Твое приданое. Одежда для начала замужней жизни. А в том платье, что сверху, ты выйдешь замуж.

– Мне?! Нет! Ни за что на свете! – вскричала Кейтлин, руки которой оказались заняты. – Я и мечтать не смела, что когда-нибудь у меня появятся такие наряды! – И девушка расплакалась. Осторожно отложив в сторону обновки, она обеими руками обвила Софию за шею и крепко прижала к себе. – Ох, Софи! Ты такая добрая! Спасибо тебе! Большое спасибо.

– Дорогая Кейтлин, это ты проявила к нам необыкновенную доброту и щедрость. А теперь перестань плакать, иначе Гидеон, увидев твои красные глаза, решит, что ты несчастлива и передумала. Кроме того, не годится шмыгать носом в день собственной свадьбы. Ну-ка, надень вот это платье-сорочку, а потом примерь вот эту юбку, и мы посмотрим, не нужно ли попросить Саскию подшить ее… Да, платье слишком длинное. Ты наступишь на подол и споткнешься. Постой смирно, пока мы подколем его булавками.

Малинда, как завороженная, во все глаза смотрела на прелестные платья. София поцеловала ее и выудила из сундука отороченный кружевами чепец. Сама она никогда особенно не любила чепцы. Волосы у нее были пышными и длинными, и, когда она собирала их на затылке, ей казалось, что в чепце она выглядит так, будто носит на голове птичье гнездо. Надев чепец на голову Малинде, София потянула за локоны девочки, влажные и вьющиеся после недавней ванны, выпустив их на виски с обеих сторон. Затем, взяв простую льняную сорочку, сказала:

– Кейтлин, помоги мне соорудить из нее платье для Малинды.

Перетянув девочке талию кушаком, они принялись подворачивать, подбирать и подшивать подол, пока у них не получилось нечто вроде длинного платья для ребенка. Все это время Малинда стояла совершенно неподвижно, затаив дыхание, словно боялась разрушить колдовское очарование.

– Все равно оно волочится по земле. Ты можешь ходить, Малинда? Нет? Софи, нам нужно еще подобрать его спереди с помощью вот этих лент. – Наконец пальчики босых ног Малинды выглянули из-под подола.

– Но бегать нельзя, – предупредила Кейтлин. – Иначе ты споткнешься и упадешь.

– Даже с Джеком, – подхватила София. – Но как же славно ты выглядишь! Ты затмишь нас обеих, дорогая! – воскликнула она, думая, что до сих пор не замечала того, что Малинда, чистая и умытая, на самом деле очень симпатичная девочка, с маленьким курносым носиком и большими карими глазами. В чепце, слишком большом для ее маленькой головки, и сорочке Софии, подпоясанной на талии кушаком, Малинда походила на сверток свежего белья из прачечной. Девочка зарделась от удовольствия, сообразив, что стала объектом восхищения. Она присела на табуретку и стала смотреть, как прихорашиваются взрослые.

Свадебные платья висели на колышке, вбитом в стену. Поскольку Кейтлин была ниже Софии, то в фургоне пришлось раскопать и корзинку с шитьем, и сейчас Саския быстро орудовала иголкой, подшивая подол новых платьев Кейтлин, чтобы они не перепачкались в грязи. А на веранде уже вовсю разгоралось веселье. Исчерпав свой репертуар псалмов, музыканты перешли на любовные баллады и шотландские плясовые. Отец Кейтлин и ее младший дядя принялись отплясывать джигу вместе с Тоби и Джеком, распевая во все горло, пока их брат наяривал на скрипке, а Джон Баптист стучал кувшином с виски по полу в такт музыке и мощным басом подпевал остальным:

– А теперь, пока Саския подшивает тебе платья, я выпишу нам свидетельства о браке, – сказала София.

И она распорядилась принести свои письменные принадлежности и маленький саквояж Томаса, в котором хранились документы. Достав из него свидетельство о браке Томаса и Анны, она аккуратно переписала формулировки, вставив свое имя и имя Кейтлин, после чего задумалась, а не обнаружит ли кто-либо подлог. Но после Вильямсбурга она не видела ни единой живой души из тех, кого даже с натяжкой можно было бы отнести к представителям власти. Джона Баптиста София в расчет не принимала.