Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Он и у нас покупал припасы. Муку. Порох. Солонину. И виски. Чтобы согреться! И уж согревался он будь здоров! – При этих словах братья Карадок расхохотались от души.

София продала им два серебряных подсвечника Анны в обмен на постройку двух плотов, необходимых для перевозки ее отряда со всем скарбом.

Но младший из Карадоков, глядя на патент, почесал в затылке и заявил, что здесь какая-то путаница. Конечно, английский король мог от щедрот своих пожаловать любой участок земли и реки́ кому пожелает, но, если верить карте, собственность Графтонов заходила и на индейскую территорию. На бумаге она могла принадлежать Софии, а вот на деле все было далеко не так просто. Краснокожие частенько нападали на будущих поселенцев. Разве мистер Баркер не писал им, что ему уже несколько раз доводилось отбивать нападения индейцев?

София пришла в негодование. Разумеется, ее земли находились в Вирджинии. И жалованная грамота короля остается таковой при любых раскладах. Так что здесь и говорить не о чем. Едва ли король мог бы пожаловать ее отцу собственность французов. Что же до индейских территорий, то в одном из писем мистер Баркер упоминал о каких-то договорах с индейцами.

– Очень хорошо, мисси, – согласился дядя и тихо пробормотал, обращаясь к отцу Кейтлин: – Она еще хуже нашей Кейтлин.

Тем временем София и Кейтлин подружились, и Кейтлин призналась, что обручена с Гидеоном Ванном, полукровкой, как называли его Карадоки и она сама, и добавила, что они с мужем собираются открыть факторию и мельницу ниже по реке. Буквально светясь от счастья, девушка рассказала Софии о своем Гидеоне: как он ходил на охоту, как принес оленя, а однажды даже медведя, тушу которого оставил у дверей фактории.

– Знаешь, Софи, это ведь означало, что он хочет жениться на мне, вот только тогда я этого не понимала. Когда он впервые принес нам дичь, я была маленькой девчонкой. Подумать только, вот уже несколько лет Гидеон хочет взять меня в жены! Ой, Софи, скоро я тебя с ним познакомлю! Ты увидишь, что он самый лучший мужчина на всем белом свете!

София попросила Карадоков отметить на ее карте, где будет располагаться фактория Кейтлин и Гидеона. Младший из братьев провел пальцем по самому краю плантации Графтонов и с вызовом уставился на нее. Выходило, что новый торговый пост на реке будет стоять на земле Графтонов.

– Похоже, что он находится на границе моих владе… но, разумеется, я ничуть не возражаю, моя это собственность или нет, – поспешно заверила София Карадоков, лица которых вдруг обрели угрожающее выражение. – Я очень рада тому, что Кейтлин и Гидеон будут нашими соседями.

Когда на свадьбу прибыл Гидеон, в разговоре с ним София предположила, что он должен знать «Лесную чащу», но тот лишь равнодушно пожал плечами и заявил, что не видел ее плантацию.

Отцу же Кейтлин он сообщил, что дом и причал для Кейтлин готовы, и добавил, что место очень хорошее и всего в двух долинах к западу от него живет его собственное племя. В долине полно дичи, а в реке – рыбы; сама фактория и поля, которые будут посажены вокруг нее, не заходят на территорию племен, охотящихся в этих краях. Напротив, индейцам будет удобно обменивать там свои меха и шкуры.

Когда Карадоки объяснили ему, что долина принадлежит Софии, Гидеон сначала не поверил, а потом поразился тому, что человек, живущий по ту сторону большой воды, может «пожаловать» кому-либо землю, которую он никогда не видел, словно это было одеяло, ружье или шкура. Гидеон также заметил, что отец Кейтлин уже жалеет о том, что не запросил цену повыше за постройку плотов.

Он вновь ощутил укол тревоги. Но София пришлась по душе Кейтлин, и невеста стала умолять его дать согласие на то, чтобы они отправились в путь вместе, поскольку Гидеон знал реку, а они – нет. Гидеон был рад тому, что у Кейтлин появилась подруга, и согласился проводить Анри и Тьерри до Миссисипи после того, как отвезет Кейтлин в ее новый дом.

И они стали ждать прибытия Джона Баптиста для проведения церемонии бракосочетания.

– Мне так хочется, чтобы он поторопился! – призналась Кейтлин Софии, когда дни шли за днями, а священника все не было.

Карадоки объяснили, что Джон Баптист действительно был рукоположен на служение, но не английской церковью, а какой-то раскольнической сектой. Кажется, их еще называли пуританами или диссентерами. Таких было много в Уэльсе. София же заявила, что духовное лицо всегда остается человеком Божиим, кто бы ни рукоположил его. Удовлетворенные таким ответом, Карадоки согласно закивали и подтвердили, что в Вирджинии это столь же верно, как и в Уэльсе.