Александр Трофимов - Необходимей сердца

В вокзальной электричке опять повезло — заняли сидячие места. И теснота не раздражала, а радовала Андрея. Короткая ссора с женой показалась ему мелкой, ничтожной, недостойной его. Он миролюбиво посмотрел на Ольгу и улыбнулся ей. Она ответила доброй, извиняющейся улыбкой. Дачный ветер врывался в окна, звал позабыть обо всем грустном, и Андрей подумал, что он выветрит из них сор прошедшей перепалки.

И деревья за городом были шире и выше своих худосочных городских собратьев. Особенно высоко поднимались тополя, закрывая небо, призывно звеня листвой, словно хотели, чтобы люди жили, как деревья, — без зависти, зла и тщеславия.

Ольга заметила, что у людей вокруг появилось какое-то детское выражение на лицах. «Должно быть, это оттого, — решила она, — что в городе отвыкаешь от этих речушек, от полей и настоящего леса, кажется, что они где-то далеко-далеко, а они совсем рядом. И правильно сделал Андрей, что вывез меня из города». И она благодарно посмотрела на мужа.

Окна дачи величественно осматривали округу. Через несколько шагов после того, как они увидели дачу, Андрей сказал Ольге:

— Как глупо, что мы поссорились.

— Да, — отвечала она, опершись на его руку, демонстрируя этим, что не просто согласилась с ним, но и всем существом своим считает, что он прав, и с благодарностью, что именно он первым предложил забыть ссору.

Когда они шли дачной улицей, из многих домов слышалась музыка. Пели и Пугачева, и Леонтьев, и Пьеха, и «Веселые ребята». И голоса их, заглушающие пение птиц, были странны: точно люди приехали на дачу затем, чтобы послушать эти увядающие от многократного пользования песни.

Или людям не о чем было говорить с природой?

Ирина Сергеевна увидела, что молодые супруги подходили к дому счастливой походкой, и вышла им навстречу, вспомнив слова сына, что она излишне холодна с Ольгой. Ее походка как бы говорила сыну: вот видишь, как ты не прав, цени же свою мать и знай — что бы она ни делала, все она делает для тебя.

— Оленька, — она поцеловала сноху в щеку, потом прижалась щекой к лицу сына. — Как вы доехали?

И покатился дачный день. Павел Павлович, которого Ирина Сергеевна называла «Пал», предложил пойти в лес, и все шумно согласились. Пока Ольга и Ирина Сергеевна мыли посуду, Андрей и Пал Палыч курили на воздухе.

— Как у тебя диссертация? — спросил отец.

— Нормально.

— Виктору Матвеевичу звонил?

— Звонил.

— Без проблем? — отец пользовался современной молодежной терминологией, чтобы и в общении со своими молодыми сотрудниками идти в ногу со временем.

— Без проблем.

— Это хорошо. Это был лучший вариант.

— Я понял.

— Виделся с ним?

— Да, заехал к нему на работу.

— А, — улыбнулся отец. — Видел его кабинет?

— Настоящий зал дворянского собрания в провинциальном городе — не меньших размеров.

— Даже не в провинциальном, а в губернском, — Пал Палычу понравилась мысль сына. — Виктор Матвеевич уже девять лет в этом кресле — и попробуй сдвинь с места. Крепок мужик. Эту связь, сын, надо держать. Я познакомился с ним, когда завгаром назначили, и с тех пор его машину в порядок всегда привожу сам, лично.

Пал Палыч говорил и жил так, словно никаких проблем, кроме его жизни и жизни его семьи, не было на земле. И, открывая порой газету, читая об убийствах, войнах, голоде, он воспринимал это все как-то отстраненно, как будто ничего подобного нет на свете и уж конечно же ничего этого никогда не случится с ним самим.

— Ты должен пойти далеко, гораздо дальше меня. Понимаешь? Должен пойти! Обязан! У тебя есть ум, теперь нужно выработать хватку. Для этого необходимо избавиться от сентиментальности. А ты — я наблюдаю — сюсюкаешь с женой. И связи, повторяю, связи — это как смазка для лыж. Не нашел нужной мази — проиграл соревнование. И помни — всегда береги себя, главное — не работа, а здоровье. Будет здоровье — будет все. Не ввязывайся в ссоры на работе, тебя подставят — ты виноват, а они в сторонке. Помни всегда, ты у нас один, и береги себя, в какие бы обстоятельства ни попал. Если ради собственной жизни нужно предать — предай, но сбереги себя. В тебе вся наша жизнь.

Устав от такой длинной тирады, Пал Палыч включил приемник. Он был доволен своим сыном и через это — собой, своей женой, женой сына. Все шло так, как он хотел. Вот Ольга родит — и с внуком понянчится с радостью. Он был счастлив, что их род продлится.

Андрей подумал, что ребенок — особый банк, куда родители вкладывают деньги, заботу, любовь, чтобы вернуть в старости затраченное с процентами.